Когда Моветон договаривал, на его лице было написано явное сомнение в собственных словах, но я решил не заострять на этом внимание.
Мы пошли становиться в очередь на матч.
Фишка Полигона в том, что прогресс каждого из десяти игроков на Фронте обнуляется таким образом, что и игрок первого, и игрок двухсотого уровня становятся одинаково слабыми и беспомощными. Единственное преимущество двухсотуровневого топа — в бóльшем количестве навыков в его “библиотеке”, которые он набрал себе за свою длинную игровую историю и из которых он может выбирать любые. А значит, сделать более гибкий и эффективный билд исходя из навыков союзников и противников, а то и чистый контрпик.
А затем в течение часа игроки фармят вражеских солдатов, по таймеру идущих по трем линиям, и сражаются друг с другом, поднимая воинские ранги, здешние “фронтовые уровни”. Очень быстро обретая больше сил, чем они имеют в “реальном” игровом мире за пределами Полигона. Эдакая игра в игре, или прокачка персонажа в миниатюре. Ограничение разве что в том, что здесь у всех только по четыре скила, которые с тридцатым рангом превращаются во что-то полубожественное и жуткое.
Но ведь есть и другие отличия — фарм ограничивают мощные вышки на линиях, которые прибьют неосторожного игрока за десяток секунд, а у самих игроков разные задачи и роли. А еще есть ганги с мида, то есть внезапные нападения на другие линии от игрока, который поднимает ранги на линии центральной, и возможность “выкупиться” и возродиться сразу после смерти, и…
И вот здесь я подумал о том, что мы — в заднице. Мы не сумеем сделать крутой билд из тех навыков, что я приобрел. То есть, он будет сравнительно неплохим, там, более-менее танк или более-менее дилер урона третьего порядка, который сможет затащить, если будет тихо фармить всю игру… но не более.
Фронт ведь как — это, во многом, лотерея, как минимум если ты не играешь в команде из пятерых. Уровни, которые нам так нужны, здесь поднимаются лишь за победу, которая зависит от игры всех десяти игроков. За победную серию получаешь бонус к прокачке, чем длиннее она — тем мощнее буст, вплоть до нескольких уровней за одну игру. Так что да, теоретически, действительно возможно поднять все двадцать уровней, которых нам не хватает, за те несколько дней, что мне остались.
Если обеспечить винрейт под сто процентов…
У Мова не было идей — да и, судя по мрачной такой морде лица, надежд тоже — и мне только и осталось, что придумать ПЛАН. Безумный такой, отчаянный план кривого и нежизнеспособного билда. Такого, который только на Фронте и возможен, который и сработает-то лишь с вышками на линии.
Но я его пока не озвучивал. Сохранил на всякий случай, если надежды на стопроцентную победную серию из ста матчей не останется. Мало ли…
Мы “стали” в очередь на любой ближайший Фронт пять на пять или три на три (Мов считал, что в тройках у нас шансов меньше, но я не соглашался), и неспешно прогуливались между куполами разных действующих матчей, рассматривая разных игроков, обсуждая их тактики и шансы на победу… когда я увидел ее.
Я застыл на месте, изумленно разглядывая этого игрока сквозь алое марево.
Говорят, что история повторяется дважды. Если считать, что трагедия в моей жизни уже была, есть ли надежда, что дальше будет хотя бы весело?
На ближайшем ко мне поле Фронта, в матче пять на пять доминировала, унижала и разносила всех и вся игрок с ником Мурена Моргенштерн, 246 уровень. То ли разбойница, то ли колдунья, вооруженная большой шипастой палкой и самыми жуткими навыками боевика.
И вот когда я ее увидел, у меня в голове что-то щелкнуло, и я окончательно определился и со своим планом, и с необходимостью претворить его в жизнь.
— Антон, глянь сюда.
Антон глянул.
— Ого, — присвистнул он через минуту. — А она хороша, это не любительский уровень. Какой клан? Фаталити? Ну кто бы сомневался.
— Я ее знаю.
Он с удивлением глянул в мою сторону:
— Ты не говорил, что у тебя есть контакты среди про.
Я замотал головой:
— Не в том смысле, я встречал ее в Эпосе. Играл против нее на Полигоне, наша команда тогда вылетела в первом же туре, помнишь, я рассказывал. Точно она, ник тот же, и навыки…
Правда, единственное, что настораживало — я прищурился и озадаченно почесал в затылке — что у нее остался точно тот же уровень. Я ведь помню как сейчас — 246-ой был у Мурены, когда она нас в пыль вколачивала… и вот, через три года, такое же число.
Странно.
— Ну хорошо, играл ты против нее, и что?
— Ты мне доверяешь?
Парень замер, а затем несколько нервно глянул на меня: