— Да. Он вернется. Вернется, вот увидишь. Все будет хорошо.
— Рэй, мы с ним так поссорились летом... Он приезжал в отпуск на три дня, заодно посмотрел табель, который прислали из Хогвартса, и разозлился из-за моих оценок. Я огрызнулся, он мне что-то ответил, а ты же знаешь, какой у нас обоих характер... В общем, я схватился за палочку...
— Ты поднял палочку на отца?!
— Ага. Я, конечно, сразу остановился, но... Короче, он со мной потом не разговаривал, а дальше уехал на фронт и... Больше я его не видел. Даже сову не отправил, чтоб извиниться! Какая же я скотина... И теперь ничего нельзя исправить, понимаешь, да?
Я молчал. А что тут можно было сказать? Если мистер Розье вернется — то ясное дело, что никто и не вспомнит об обидах. А если нет...
Все и без того было глупо до невозможности — и драка, и истерика Колина, и те проблемы, которые теперь ждут нас в школе. Сначала Риддл со своими похождениями, теперь этот… Словно нынешним летом мы все сошли с ума.
Колин посмотрел на меня и вдруг засмеялся, хотя смех был больше похож на всхлипывание.
— Ну и видок у нас с тобой! А уж запах... Давай почищу тебе рубашку. Чувствую, если эта вонь от слизи не пройдет, мы с тобой будем ехать до Хогвартса в пустом вагоне...
***
Когда мы шли обратно по коридору, нам навстречу вылетела Друэлла. Оказывается, гриффиндорцы уже успели нажаловаться своему старосте, а тот приходил разбираться к Риддлу. Но Том вроде бы совсем не злился, только предупредил Колина:
— Когда приедем, сиди тише воды, ниже травы и не высовывайся. Я сам пойду поговорю со Слагхорном и Диппетом.
Колин отмалчивался, даже не отвечал Друэлле, которая отчитывала его громким шепотом. Позже к нам заглянул Мэтью Бэгнолд, шестикурсник — он был старостой в прошлом году.
— Ну, как первый день? — поинтересовался он, усаживаясь напротив Тома и вытягивая ноги через проход.
— Нормально, спасибо.
— Гасси Руквуд не достал тебя своими наставлениями? Кстати, ты ему наобещал с три короба — и что успеваемость поднимем, и что кубок школы возьмем в этом году... Я уж не стал вмешиваться, но вообще хотел бы дать тебе несколько советов, у меня все-таки есть опыт...
Бэгнолд поправил очки и принялся разглагольствовать. Он чувствовал себя в своей стихии — в кои-то веки мог поучать кого-то с высоты прожитых лет. Том слушал его очень вежливо, кивал и даже что-то переспрашивал, но в глазах у него мелькали едва заметные искорки иронии. Бэгнолд тем временем распинался о способах поддержания дисциплины. Потом, покосившись на нас, предложил Тому выйти в коридор — подышать свежим воздухом у открытого окна.
Вернувшись, Том захлопнул стеклянную дверь и сказал, смеясь:
— Колин, меня уже предостерегли относительно тебя. Чтоб я, мол, не спешил покрывать проступки своих дружков, потому что это разочарует учителей, а тогда мне в жизни не стать старостой школы. И, кроме того, как сказал Бэгнолд, это дешевый авторитет. Вот так-то.
Нотт хмыкнул:
— Милый старина Бэгги... Он такой правильный. Когда-нибудь на его доме повесят мемориальную доску: "Самый послушный ученик Хогвартса ". Ты, надеюсь, не называл при нем Слагхорна "старый Слизень"? А то Бэгги хватит удар, и до мемориальной доски он не доживет.
Эйвери заржал. Розье коротко посмотрел на него и отвернулся.
***
На станции Хогсмид, когда к нам, дребезжа и вздрагивая на разбитой колее, подъехала карета, мне вдруг стало очень любопытно. Я придержал Тома за рукав.
— Скажи, а ты... видишь, кто везет карету?
Сам-то я ничего не видел. Отец умер не при мне, так что я ни разу в жизни не был свидетелем смерти и, соответственно, тестралов знал только по картинкам в книжках.
— Конечно, — нетерпеливо ответил Том. — Тестралы. А что? Рэй, давай быстрее, мне еще надо Слагхорна перехватить до ужина.
Черт! Даже если он не помнит истории с Риддлами, подсознание, видимо, не обманешь...
— А ты все время их видишь? В смысле, каждый год, или только сейчас рассмотрел?
— Каждый год, естественно. Или ты имеешь в виду, что на этот раз запрягли каких-то других? Я не разбираюсь в их породах. Рэй, почему ты вдруг спросил? Раньше тебя это не интересовало.
— Да просто в голову не приходило. Значит, ты когда-нибудь видел... То есть, были случаи, когда кто-нибудь умирал у тебя на глазах?
— Ну да. Один пацан в приютском лазарете, когда была эпидемия дифтерии. Потом еще женщина на улице в Лондоне, зимой сорокового года, когда бомбили. И что? Почему ты спрашиваешь только сейчас? Раньше стеснялся?
— Ничего, просто вдруг подумалось...
Том внимательно посмотрел на меня, потом пожал плечами:
— Тогда поехали. Или будем предаваться воспоминаниям до утра?