Всю дорогу до школы он расспрашивал Розье об обстоятельствах драки, а я мысленно ругал себя за то, что полез с вопросами. Ну да ладно, авось обойдется...
В Хогвартсе Том сразу же побежал разыскивать Слагхорна — ему надо было представить декану нашу версию событий, прежде чем явится с претензиями глава Гриффиндора. Самой Брэдли нигде не было видно — должно быть, она готовила первокурсников к церемонии распределения. Наконец двери Большого зала распахнулась. Рассеянно оглядывая цепочку притихших и немного напуганных новичков, я вдруг заметил знакомое лицо и встрепенулся. Скуластенький, темноволосый Вилли Трэверс, младший сын Фредди, стоял во второй паре от начала и, задрав голову, рассматривал усыпанный звездами потолок.
Я ждал его фамилии с огромным нетерпением. Сам Фредди учился на Хаффлпаффе, хотя закончил всего три курса. Я думал, что Вилли попадет туда же — и потому чуть не подскочил на месте, когда Шляпа, устроившись поудобнее на его голове, подумала немного и выкрикнула на весь зал:
— Слизерин!
Он растерянно сошел с возвышения.
— Вилли! — я вскочил с места и стал махать ему рукой. — Давай к нам, сюда!
Он, видимо, не сразу вспомнил меня, но наконец заулыбался и подошел к скамье, чуть косолапя. Я толкнул Эйвери, чтоб потеснился, и усадил Трэверса рядом с собой. Несколько уже распределенных к нам первокурсников завистливо посмотрели на него с дальнего конца стола.
Вилли поначалу дичился взрослых ребят, но потом освоился и даже смог отвечать на мои вопросы нормальным голосом, а не шепотом. Я познакомил его с нашей компанией. Мне было немного стыдно, что за своими проблемами я совсем забыл о семье Фредди, даже ни разу не попытался выяснить, где они живут, и навестить.
Вилли скороговоркой пересказал неутешительные новости. После гибели Фредди семья была вынуждена сильно затянуть пояса; вдобавок Грегори серьезно ранили на фронте, и он сейчас лежал в госпитале Святого Мунго, а мужа Даниэль призвали в Силы самообороны, и она осталась одна с маленьким ребенком. Я дал себе мысленную клятву наскрести каких-нибудь денег, чтобы помочь им.
После распределения со своего места встал Диппет и произнес длинную скучную речь о том, что в этот трудный для всей Британии час наша первейшая обязанность — хорошо учиться и вырасти полноценными членами общества. Потом объявил минуту молчания в память павших. Все встали. Розье закрыл на минуту глаза, выдохнул и стал смотреть поверх голов на противоположную стену. Его пальцы так впились в крышку стола, что даже костяшки побелели. Вилли смотрел куда-то себе под ноги. Потом потянулся за кубком с водой и быстро сделал глоток.
***
После ужина Том опять исчез, попросив Лорин Яксли — красивую светловолосую девочку с нашего курса, тоже старосту, — отвести первокурсников на факультет. В общей гостиной толпилось полно народу, в первый вечер никто не собирался рано ложиться спать. Но ни Эйвери, ни Нотта, ни Блэков не было — Слагхорн пригласил их, как и Тома, на традиционную вечеринку по случаю нового учебного года. Розье в этот раз не звали; видимо, после сегодняшнего инцидента он оказался в опале. Впрочем, он и сам был не в том настроении, чтобы веселиться. Мне же на эти вечеринки хода не было с тех самых пор, как умер отец и семья скатилась в нищету.
Я зашел на минутку к первокурсникам, убедился, что у Вилли Трэверса все в порядке, и ушел в нашу спальню. Оказалось, что у Колина в чемодане припрятана бутылка огневиски. Это было очень кстати — после сегодняшних событий следовало выпить.
Отхлебнув обжигающую горло маслянистую жидкость, Розье закашлялся. Потом улегся на кровать, закинув руки за голову.
— Ты у кого круцио-то научился? — спросил я.
— Да самостоятельно. Что там учиться... Это как раз когда отец пропал без вести. Настроение все время было мерзкое, вот я и ходил в Лондоне на один заброшенный пустырь, чтоб никто не видел, и там тренировался на голубях.
— Получалось?
— На птицах нет, а вот на бродячей собаке один раз получилось.
— Ну, ты даешь! Собаку?!
— Знаю. Самому тошно стало — она так скулила, визжала... Я ей потом костей принес, чтоб загладить свою вину, но она не взяла. Все убегала от меня, боялась. Я тогда еще думал, что больше никогда, ни за что... Жутко было.
— А какое ощущение, когда выполняешь круцио?
— Надо сильно-сильно злиться. Так, чтоб в глазах было темно, чтоб ничего не соображать. Чтобы хотелось кого-нибудь приложить головой о камень и бить, бить, бить, пока мозги не вылезут наружу. Будто багровая волна поднимается внутри, и ты не можешь ее удержать. Но в то же время, знаешь… Это приятно. Очень приятно, Рэй. Такой особый кайф...