Его передернуло.
— Ненадолго, правда. Потом волна схлынет — и внутри становится противно и пусто. Все равно, что напиваться — на час-другой легче, зато потом самого себя видеть не хочется... А ты чего расспрашиваешь? Хочешь попробовать?
— Нет.
— И не надо. Гадость. Да еще и тянет потом повторить. Сам же понимаешь, что дерьмо — а хочется... Чтоб напряжение сбросить. Я вот сегодня, видишь, сорвался. Не хотел ведь, а с языка само слетело.
— А... аваду ты пробовал? — спросил я осторожно.
— Нет. И не хочу. Ну его к черту, еще узнает кто-нибудь. И так неприятностей уже успел нажить — хорошо начинается пятый курс, нечего сказать...
Дверь с грохотом распахнулась — в спальню влетел веселый, разгоряченный Эйвери.
— Слушайте, там такие дела творились! Слизень разругался с Брэдли прямо на вечеринке, представляете? Раскраснелся весь, наступает на нее пузом вперед, пыхтит, как паровоз: "Да что вы говорите? Нет, голубушка, это моих студентов спровоцировали! Нет, это как раз ваши первыми схватились за палочки! Попрошу без инсинуаций, коллега!". Я толком не слышал, они потом с Диппетом ушли в сторонку и заглушку поставили. Брэдли сначала очень злая была, кричала насчет отчисления, но дальше, смотрю, успокоилась. Выпили со Слагхорном вишневой наливки и помирились. Риддл ужом вокруг них вился. Не знаю, что он там наговорил, но вроде как-то все уладилось. Кстати, а вы в курсе, с кем он пришел на вечеринку?
Тимоти потянулся к бутылке с огневиски.
— С Яксли? — Розье хмыкнул. — Она же вроде его очередная поклонница. Теперь у нее есть шанс. О-о, это совместное патрулирование коридоров! Оно так сближает…
— Нет! Причем тут Яксли! Ни за что не поверите… Хотя, Рэй, ты-то точно знаешь. В общем, помните, еще весной...
Он не договорил, потому что дверь опять открылась, и вошел Альфард. Тимоти мгновенно заткнулся — все знали, что Альфард терпеть не может сплетен. А Блэк, устало вздохнув, прошел к своей кровати, снял и принялся аккуратно складывать парадную мантию.
— Ну и народу было на вечеринке... Колин, ты как? Однако и шум из-за тебя поднялся!
— Зато жить не скучно, — внешне беззаботно откликнулся Розье, но я видел, что на самом деле он нервничает. — Виски будешь? Кстати, может быть, ты слышал, к чему там пришли Слизень с директором?
— Нет, не слышал, но, кажется, ничего особенно страшного. Во всяком случае Риддл выглядел довольным.
Альфард помолчал и, глядя Розье в глаза, прибавил:
— Хотя, если хочешь хороший совет, Колин, я бы на твоем месте не играл в такие игры. И не слишком радовался, что Риддл тебя защищает.
— А лучше было бы, если бы он молчал в тряпочку и не вступался за друга, да? Я бы, знаешь ли, посчитал это подлостью.
— Я не о том, — Альфард досадливо поморщился и заговорил тише. — Представь себе, что у меня есть собака. Если кто-нибудь захочет ее ударить, я, разумеется, не позволю, потому что это моя собака. Но если я сам посчитаю нужным ее наказать, то сделаю это, не задумываясь. И уж будь уверен, мои команды она будет выполнять беспрекословно. Ты меня понял?
— Мне. Не. Нравятся. Твои. Намеки, — четко и раздельно сказал Розье. — Ты имеешь в виду, что в обмен на помощь Риддл сделает меня своей комнатной собачкой? Так?
Эйвери следил за ними, округлив глаза.
— Зачем же комнатной? — Альфард был совершенно спокоен. — Охотничьей или сторожевой. Но ошейник он на тебя наденет. Причем железный.
— Вот сейчас ты уже перешел все рамки! — Колин вскочил.
Я схватил его за рукав. Да что за черт! Не хватало нам второй драки за день.
— Я просто тебя предупредил. По-дружески, — Альфард пожал плечами и отвернулся. — Не хочешь слушать, твое дело.
— Альфард, — сказал я, как мог, вежливо, — вообще-то Том и мой друг тоже. И мне он немало помогал. Ты хочешь сказать, что на меня он тоже наденет ошейник?
Блэк обернулся и очень странно посмотрел на меня.
— Нет, Рэй. Не наденет.
— На него, значит, нет, а я, по-твоему, идеально подхожу на роль пуделя?! — все еще кипятился Розье. Он, кажется, так и не понял истинного смысла слов Альфарда, который до меня дошел прекрасно. Так, что на мгновение стало очень жарко, будто мне дали пощечину.
Не наденет. Потому что уже надел.
Вот так, значит...
— Альфард, я не хочу больше слышать таких разговоров от тебя. Никогда. Иначе нам придется... тебе придется принять мой вызов. Прямо сейчас.
Со стороны это, должно быть, выглядело смешно — такие высокопарные слова в устах подростка, у которого еще не прошли юношеские прыщи. Вдобавок голос ломался и в самый неподходящий момент давал петуха… Но мне было не до веселья.