— И что в этих поселках? — спросил я, отхлебнув чаю.
— Да ничего особенного. Тяжелый физический труд на природе. Предполагается, что человек так страдает в отрыве от высокой культуры острова, что готов отказаться от вредных привычек, лишь бы вернуться обратно. Тех же, кого этим не проймешь, равно как и преступников, выселяют в Европу, и это самое страшное наказание.
— С чего вдруг?
— С того, что, — Том полистал тетрадь, — для волшебников из этого прекрасного нового мира даже просто смотреть на нашу здешнюю жизнь — ужасный шок. Вот здесь подробно описаны чувства Аллениуса Кортли — это главный герой, — когда он попадает в Англию. Грязные улицы, смрад магловских автомобилей, озлобленные люди... Да и волшебный мир не лучше: наркотики, банды, войны с применением непростительных. Тут еще есть о какой-то Виктории, которая вышла замуж за магла, и тот измывается над ней... Я забыл сказать, что этот самый Аллениус был недоволен жизнью на волшебном острове и сбежал оттуда, потому что его влекло к свободе. Однако, побывав в Англии, он все понял и вернулся обратно, а заодно прихватил с собой Викторию. В конце, я так подозреваю, они поженятся.
— Очень трогательно. А почему ты так морщишься, когда читаешь? Что тебя, собственно, не устраивает?
Я пошевелил поленья в камине кочергой и устроился на диване поудобнее, положив голову на подушку. В тепле опять потянуло в сон.
— Во-первых, — Том опять принялся листать исписанные крупным, четким почерком страницы, — то, каким путем у нее там люди получают власть. Вот смотри: Совет мудрых состоит из волшебников, которые достигли выдающихся результатов в избранных ими науках. Те же, кто плохо учился или не слишком умен, будь они даже дети высших государственных чиновников, никогда не поднимутся на самый верх — это привилегия отличников...
— И что? — я зевнул. — Уж ты бы в этом мире устроился замечательно.
— Да, наверное, — он усмехнулся. — Я всегда умел быть паинькой, когда следует. Но, видишь ли, я в принципе опасаюсь умных мальчиков и девочек. Умных, правильных, всегда знающих, как надо и как не надо жить... Такие всегда норовят исправить остальных. Чтоб даже мыслей неверных не было, понимаешь? Будь таким, как положено, или не будь вовсе. Хотя я понимаю, почему эта идея нравится Эйлин. Знаешь, как неприятно думать, что ты умен и талантлив, но никогда не достигнешь в жизни таких высот, как твои тупые однокашники? Просто потому, что у них есть деньги и связи, а у тебя нет.
— Ты сейчас говоришь о ней, или о себе тоже? — я прикрыл глаза.
— О себе-то? Нет, ну что ты, — Том усмехнулся, судя по голосу. — Я давно понял, что злиться на то, как устроен мир, бессмысленно. Сумеешь его изменить, сломать — измени и сломай. Не можешь — терпи; значит, большего ты и не заслуживаешь. Но я бы никогда не стал переделывать других... Рэй, ты спишь?
— Нет, я тебя слушаю, — ответил я, сворачиваясь калачиком.
А Том уже, кажется, разошелся и совсем забыл, что у него болит голова:
— У Эйлин роман, кстати, очень неглупый. Особенно если учесть, что она всего лишь на втором курсе. Я ведь говорил тебе, что она интересно думает… Так вот, она права в том, что большинство народа такая жизнь вполне устроила бы. Работа, приличная зарплата, все надежно, думать ни о чем не надо. Но всегда есть меньшинство, которое будет чувствовать себя на таком волшебном острове, как в клетке. И что делать с такими? Идеальному обществу придется постоянно искать тех, кто нарушает гармонию, и вышвыривать их из своей среды. Проводить внутренние чистки, которые будут затрагивать все больше людей, в том числе и тех, кто в принципе не замышляет ничего дурного, — хотя бы потому, что машину трудно остановить после того, как она уже запущена... Рэй?!
— Угу, — откликнулся я. Сил отвечать уже не было.