Оставалось писать письма в разного рода подозрительные конторы, располагавшиеся вблизи Ночного переулка. Эти согласны были взять яд без сертификата, зато хотели получить образцы. Я отвечал им длинными вежливыми посланиями, смысл которых сводился к тому, что без предоплаты им не видать яда василиска, как своих ушей, — нас так пару раз уже обманывали.
Наконец нашелся первый покупатель. За две трехунциевые бутылочки он отвалил сразу шестьсот галлеонов. Я до сих пор понятия не имею, кто это был, — мы переписывались до востребования через почтамт в магическом районе Эдинбурга. Получив товар, клиент прислал восторженный отзыв и заявил, что готов купить весь имеющийся яд, хотя за большие объемы просил бы скидку. Еще он спрашивал, нет ли в наличии свежесброшенной кожи. Поговорив со Сьюзи, Том сказал, что линька у нее будет примерно в июне. Прибыль с продажи яда мы разделили на троих, выделив по чуть-чуть Эйвери, Флинту и Нотту — главным образом, за сохранность тайны, — и еще тридцать галлеонов отправили матери Долохова.
С деньгами у нас теперь было хорошо, зато со временем — хуже некуда. Из-за того, что по ночам мы лазали в подземелье или болтались в подсобке кабинета ЗОТИ, я постоянно хотел спать. Хорошо еще, что Прингл старательно не замечал наших полуночных прогулок по коридорам; за это ему тоже приходилось платить небольшую мзду. Воровать кроликов и кур у лесничего стало слишком опасно, потому что он решил подстеречь бессовестных лис и по ночам сидел в засаде на заднем дворе. Так что вместо этого я ставил магические ловушки в Запретном лесу, и нужно было тайком бегать их проверять.
Да и приближающиеся СОВы добавляли хлопот. Преподаватели словно с ума посходили — на каждом уроке задавали рефераты длиной в пару футов. Домашние работы я обычно списывал у Тома, а вот с практическими было куда хуже. Из-за того, что я много пропустил на третьем и четвертом курсах, я плохо знал азы и часто вообще не понимал то, о чем говорилось на уроках. Лучше всего дело обстояло с историей магии, где меня спасала начитанность, и с арифмантикой, где я выезжал за счет покерной привычки быстро считать в уме. Зато чары давались кое-как, а уроки трансфигурации были и вовсе сплошным позором. Глядя на мои жалкие потуги заставить ящерицу исчезнуть, Брэдли говорила со вздохом: "Ну, это в пользу бедных". По зельеварению Слагхорн назначил нам с Эйвери дополнительные занятия два раза в неделю, но нельзя сказать, чтоб они особенно помогали. Я не представлял себе, как буду сдавать экзамены.
Между тем время шло, уже наступила середина апреля. Погода стояла необычайно жаркая для шотландской весны — днем было больше двадцати градусов, и студенты, выходя на улицу, сбрасывали мантии и свитера. Деревья в Запретном лесу покрылись листьями, боярышник стоял в цвету. В один из этих теплых ясных дней, когда мы сидели у озера с учебниками, за Альфардом прибежал первокурсник, сказавший, чтобы Блэк срочно шел к директору. Выяснилось, что Альфарда с сестрой и братом вызывают домой — скончался их дед, Сигнус.
Через два дня Альфард вернулся. Теперь он носил положенный по такому случаю черный галстук, но особой скорби не проявлял.
— Да я почти и не знал его, — ответил он на мои соболезнования. — Дед уже давно не ладил с семьей и жил в основном во Франции. Если бы не война, он вряд ли вернулся бы в Лондон. Думаю, за последние пять лет они с бабкой не обменялись и парой слов, если не считать "Доброго утра" и "Спокойной ночи". Отец, конечно, расстроен, но больше из-за налога на наследство — там какие-то несусветные деньги.
Кто с нетерпением ждал возвращения Блэков из Лондона, так это Друэлла. Следующие несколько вечеров она посвятила утешению Сигнуса, хотя тот, судя по всему, горевал из-за деда еще меньше, чем Альфард. Но внимание Друэллы было ему приятно, так что он в подробностях пересказал ей ход похорон и заодно выложил кучу семейных сплетен. Как только Вальбурга это заметила, она устроила младшему брату суровый нагоняй, но добилась совсем не того, на что рассчитывала, — теперь Дрю получила новый повод жалеть Сигнуса. Однажды я наткнулся на них в библиотеке — они шептались в углу за книжными шкафами и не заметили меня. Друэлла ласково гладила Сигнуса по щеке и говорила:
— Мы ни за что не будем там жить, когда поженимся. Купим лучше дом где-нибудь в Дорсете и переедем, как только будет прилично. Нельзя разрешать Вэл так тобой командовать! Что она себе позволяет?! Я бы сгорела со стыда, если б хоть на минуточку так себя вела...