Зевая, я приподнял голову. В спальне пахло выпечкой — на столе стояло большое блюдо, видимо, с тем самым домашним печеньем, и все, кроме Тома, поглощали его с безумной скоростью. Рядом с моим ухом что-то зашуршало, и, скосив глаза, я увидел на подушке сверток из тонкой папиросной бумаги.
— Подарок тебе, — сказал Том и вернулся к своему рассказу. В свертке оказался десяток тонких коричневых сигарет, от которых шел легкий вишневый аромат. Раньше я видел такие в табачных лавках, но это был слишком дорогой сорт.
Сигареты мы разделили с Розье, единственным, кроме меня, завзятым курильщиком на курсе, и отправились попробовать их в туалет. Они выглядели несерьезно, но оказались неожиданно крепкими, так что у меня почти сразу же начала кружиться голова. Колин тоже не смог докурить сигарету до конца, аккуратно затушил ее и припрятал окурок на потом.
После обеда я собрался в Запретный лес под разиллюзионным, чтобы проверить ловушки, и Том неожиданно сказал, что пойдет со мной. Я решил, что он хочет о чем-то поговорить, но поначалу он просто молчал, срывая на ходу травинки и рассеянно оглядывая кусты. День был неудачный: в ловушки, расставленные с таким трудом, попался только один заяц. Пока я вытаскивал добычу из невидимых силков и запихивал в мешок, Том сидел на поваленном дереве, обросшем ярко-желтыми гребешками грибов. По дороге он сорвал гроздь цветков акации и теперь задумчиво объедал их по одному. Потом поморщился:
— Несладкие.
— Зачем тогда ты их ешь?
— Ну, я бы, конечно, предпочел леденцы, но они не растут на деревьях.
Он взмахнул палочкой — воздух чуть слышно загудел от заглушающего заклятия. Мне стало смешно.
— Так какие же ты собрался поведать секреты? Давай выкладывай.
— Зря смеешься. Я, между прочим, с пользой провел время в Годриковой Лощине. Деревенские сплетни бывают очень даже интересными... Ты знаешь, например, что там раньше жила семья Дамблдора? Он продал дом, когда стал преподавателем Хогвартса. Его мать и сестра похоронены на местном кладбище.
— Да что ты говоришь?! Ну, это, конечно, очень важно... А с чего вдруг тебя заинтересовал Дамблдор? Мне казалось, ты его недолюбливаешь.
— Одно другому не мешает, — Том пожал плечами. — Врага надо знать в лицо. Не то чтобы врага, конечно, — кто он, а кто я? Вряд ли он вообще обо мне помнит... Но в Годриковой Лощине все от него без ума. Еще бы, такой талантливый волшебник, герой войны — и при этом их земляк. Там все верят, что после победы он сразу станет министром магии. Каждый считал своим долгом сказать, как же нам повезло, что мы у него учились. У меня челюсти сводило от улыбок и вежливых ответов.
— Подумать только, как ты страдал...
— Да можешь ты хоть минуту не ерничать! — взорвался он. — Не хочешь слушать, так и скажи.
— Извини. Я просто не могу понять, какая нам выгода от этого всего.
— Я пока и сам не знаю, — Том задумчиво вертел в пальцах веточку акации. — В общем, на одном из тамошних чаепитий я познакомился с местным скандалистом по имени Льюис Брединг. Это как раз от него сбежала мантикора, и он с тех пор уже лет двадцать судится с Министерством — не хочет платить штраф. Соседи его не любят и побаиваются, потому что язык у него острый, а нрав вредный. Так что он, видать, давно скучал без собеседника и поэтому впился в меня, как клещ. Хлебнул огневиски, и давай рассказывать подноготную всех и каждого…
— И Дамблдора, надо полагать?
— Ну да. Я, правда, не очень уверен, что именно Брединг говорил вслух, а что только думал. Я это иногда путаю. Впрочем, неважно. Так вот, он, пожалуй, единственный в деревне, кто Дамблдора терпеть не может. Мол, тот и самолюбивый, и тщеславный, и лицемерный, и семья-то у него была странная, и сестра-то больная, и братец чокнутый, и мать умерла непонятно от чего...
— Тебе это было очень интересно?
— Да нет, не особенно. Но потом я у него спросил...
Том внезапно замолчал.
— Что именно?
Он встряхнул головой и засмеялся.
— Не хочу вслух. Даже несмотря на заглушку. Кажется, у меня мания преследования, но я еще с первого курса боюсь говорить о Дамблдоре открыто — мне все кажется, что он это как-нибудь почувствует. Глупость, конечно, но... Иди сюда, я тебе лучше воспоминание покажу.