Служебные апартаменты Дамблдора сейчас занимала Брэдли, так что он поселился в Хогсмиде, в одном из номеров "Кабаньей головы", но в школе бывал каждый день. Много времени проводил с гриффиндорцами, но заходил и на Слизерин — передать письма с фронта и поговорить с теми из студентов, у кого воевали родственники.
Меня поразило, как Дамблдор умудряется, будучи вдали от Англии, знать все обо всех. Отведя в сторону Колина Розье, он сказал, что, по его данным, человека, похожего на отца Колина, видели в одном из лагерей для военнопленных магов во Франции. Однако в начале весны ему с несколькими другими англичанами удалось бежать, и дальше о нем ничего не было известно. Хотя сведения были недостоверные и смутные, Колин все же воспрял духом — теперь у него, по крайней мере, была какая-то надежда.
Мне говорить с Дамблдором было особенно не о чем, а Том вообще старался его избегать и всегда уходил, если Дамблдор оказывался поблизости. Мне было до крайности интересно, чем же Дамблдор так насолил ему еще до Хогвартса, но Том не желал об этом говорить. У меня даже появилось подозрение, что здесь как-то замешаны особенные пристрастия замдиректора. Но, с другой стороны, тогда Том знал бы о них задолго до того, как услышал сплетни на этот счет в Годриковой Лощине...
Впрочем, по большому счету мне было не до Дамблдора и его запутанных отношений с Томом, потому что наконец началась экзаменационная неделя. За три дня до СОВ, в пятницу, нам раздали расписание, и Слагхорн провел последнюю перед экзаменами консультацию.
— Зельеварение вы будете сдавать в понедельник, — инструктировал он нас, расхаживая по классу. — Очень надеюсь, что не подведете ни меня, ни факультет. Даже не пытайтесь пронести шпаргалку, потому что на входе стоит магический барьер, и это сразу обнаружится. Первая часть будет теоретической, потом, после обеда, — практика. Не нервничайте, сосредоточьтесь, хорошо обдумайте, что и как собираетесь делать. И главное, ради Мерлина, не забудьте вымыть руки, прежде чем приступить к работе!
Розье фыркнул. Слагхорн остановился и сурово посмотрел на него.
— Между прочим, тут нет ничего смешного! Я пять лет подряд вдалбливаю это студентам, но все равно на экзамене кто-нибудь забывает и сразу хватается за ингредиенты. А это, чтоб вы знали, грубейшее нарушение, за него снимают баллы!
Вечером в общей гостиной Эйвери пристал к Нотту с вопросами:
— Что там будет? Ты же сдавал СОВы в прошлом году. Все и вправду так страшно?
— Как тебе сказать, — Нотт с удовольствием рассматривал его перепуганную физиономию. — Теория еще ничего — дают тридцать вопросов, на какие-нибудь да ответишь. А вот практика — жуть! Тянешь билет, в нем одно-единственное зелье. Если не знаешь, как оно делается, можешь смело класть билет и уходить.
— Слушай, а в сортир выпускают? — жалобно спросил Эйвери. — Можно было бы оставить в коридоре учебник и как-нибудь незаметно подсмотреть...
— Шутишь? В туалет — только под конвоем экзаменатора. И то он сначала проверяет, не спрятал ли ты конспект за бачком.
Эйвери лихорадочно грыз ногти, но потом его лицо просветлело — кажется, у него появился какой-то план.
Оставшиеся до экзаменов два дня пролетели с безумной скоростью. Мы целыми днями сидели в спальне, выходя только поесть. Розье, заткнув уши и раскачиваясь взад-вперед, зубрил учебник за пятый курс. Блэк, обложившись тетрадями и справочниками, казалось, не замечал ничего вокруг, а Эйвери постоянно ныл: "Том, ну, проверь меня, я тут ничего не понимаю… Тебе что, трудно?".
В час ночи в воскресенье я наконец убрал тетради в сумку и улегся спать. Зубрить дальше было бессмысленно — перед смертью не надышишься.
На следующее утро ровно в десять нас впустили в Большой зал. Длинные столы исчезли — вместо них появились ряды маленьких столиков, на которых уже были разложены бланки с вопросами, перья и свитки пергамента. Экзаменаторов нигде не было видно; должно быть, в это время они принимали практические задания у семикурсников, сдававших ТРИТОНы. Сидевшая за учительским столом Брэдли дождалась, пока мы займем свои места, и сказала:
— Можете начинать. В вашем распоряжении два часа.
Она перевернула песочные часы и окинула зал строгим взглядом. СОВы начались.
Из тридцати вопросов я к своему удивлению ответил примерно на двадцать. Видно, дополнительные занятия со Слагхорном все же даром не прошли. Эйвери сидел наискосок от меня; едва Брэдли поднялась из-за своего стола и взмахнула палочкой, чтобы собрать пергаменты, как он вскочил и выбежал из зала, словно ошпаренный. На обеде его не было, а когда я после обеда зашел на факультет, то обнаружил Эйвери в спальне. Он сидел на своей кровати в одних трусах и, согнувшись в три погибели, писал что-то пером на животе. Ноги от щиколоток и выше уже были густо исписаны рецептами зелий.