Я тоже забрался под одеяло и сделал вид, что сплю. Вскоре в комнате стало тихо — слышался только шелест страниц и потрескивание свечи. Интересно, Блэк когда-нибудь ляжет? Или будет до утра наслаждаться описанием звездного неба? Эйвери заворочался на своей кровати, потом затих и стал похрапывать.
Я пытался мысленно прокрутить события последних дней и найти какой-то выход, но в мыслях была полная пустота. Все больше меня охватывало тупое отчаяние. Я представления не имел, как мы выкрутимся. Вот Маркуса посмотрит легилимент, потом вызовут и допросят Тома, а нас привлекут как подельников. В воображении мелькали картинки — суд, представлявшийся мне толпой безликих людей в красных мантиях, приговор и жалобный хруст палочки, которую судебный исполнитель сломает над моей головой…
В конце концов я заснул, причем мгновенно, словно провалился в яму. Должно быть, сработал инстинкт самосохранения, чтобы не дать мне сойти с ума.
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. В спальне было темно, хоть глаз выколи. Значит, сейчас около трех часов ночи. Скоро уже начнет светать — в июне на севере ночи короткие.
— Пошли, — почти неслышно прошептал Том мне на ухо.
Я откинул одеяло и сел, протирая глаза кулаками. Со всех сторон слышалось только глубокое дыхание остальных; Эйвери громко сопел во сне. Я нащупал на полу ботинки, надел халат и на цыпочках вышел из спальни вслед за Томом. В коридоре эльф протирал пол, но при виде нас мгновенно исчез вместе с ведром и шваброй. В гостиной при нашем появлении зажглось несколько ламп, но углы помещения тонули в темноте.
Том прошел по комнате, тщательно устанавливая заглушающие заклятия.
— Я вообще-то хотел пойти поговорить где-нибудь в укромном месте. Например, в лаборатории Слагхорна, у меня есть запасной ключ. Но теперь из-за этого аврора никуда не выйдешь...
Кто-то из портретов на стенах громко всхрапнул; остальные сонно моргали на свет и ворчали, что им не дают спать.
— Они нас не услышат? — спросил я, разжигая огонь в камине.
— Нет, если не подходить слишком близко.
Я все никак не мог проснуться, зато Том расхаживал по гостиной, словно зверь по клетке. Потом остановился, глядя на огонь, и спросил:
— Ты знаешь, что он легилимент?
— Кто? — я пока еще туго соображал
— Дамблдор, кто же еще?! Причем такой же, как я. Ему не нужно вторгаться в чужие мысли — он их просто слышит.
— Ты уверен? — осторожно спросил я. — В "Основах ментальной магии" говорилось, что это очень редкая способность...
— Рэй, я знаю! Что-что, а "Основы ментальной магии" я вызубрил наизусть! Может быть, их авторы ошибаются, и это встречается чаще, чем они думают. Но в любом случае — почему бы нет? Дамблдор, знаешь ли, волшебник не из последних. Я понял, что он считывает чужие мысли, едва увидел его на лестнице. Мы ведь еще ни разу не оказывались так близко друг от друга с тех пор, как он вернулся в школу. Это было все равно что... Ну, как если бы рядом поставили два радиоприемника, и они временами создавали друг другу помехи. Рыбак рыбака видит издалека, что тут еще скажешь. Уже потом я почувствовал прикосновение к своим мыслям, очень легкое, надо сказать. Он, оказывается, деликатен, наш господин заместитель директора.
Последние слова Том точно выплюнул.
— Ты защитился?
— Нет. Опасно. Просто старался ни о чем не думать. Стоял и смотрел на мраморную плиту на полу, какие на ней трещины, какой рисунок... Как ты думаешь, отчего бы я иначе молчал, словно воды в рот набрал? Чуть позже Дамблдор попытался меня "зацепить" и сказал первое, что пришло в голову. «Ты стал старостой, поздравляю», — передразнил его Том. — Как будто он еще на экзамене по ЗОТИ не рассмотрел чертов значок! Лишь бы заставить меня о чем-нибудь подумать, «раскрыться»… Я сам иногда так делаю, если мысли другого человека плохо слышны. Не знаю, что именно ему удалось считать, ну да это и неважно. Того, что он "услышал" у всех остальных, хватит за глаза.
Я не знал, что ответить. Дамблдор — член Визенгамота, и ему ничего не стоило, пользуясь своим влиянием, намекнуть аврорам, в каком направлении искать. Теперь уже было совершенно все равно, пройдет Маркус Флинт легилименцию или нет.
— Еще и отправил сюда этого Фоули, — зло сказал Том. — Ничего не скажешь, красивый намек. Мол, не дергайся, мальчик, уйти тебе не удастся.
— Ты хотел сказать — нам не удастся?
— Что я хотел, то и сказал! Рэй, тебе надо держаться той же линии, что и остальным: мол, тебя заставили, вынудили, угрожали, запугивали и все такое. Тогда, если повезет, оставят в покое и вообще не станут привлекать по этому делу. Я все возьму на себя. Нечего лезть в соучастники и проявлять неуместное благородство...