— Но маглы уже близки к их обнаружению, — ответил Том. — Я читал, что...
Я не мог разглядеть в полутьме выражение его лица, но знал, что он сейчас очень раздражен. Том не выносил, когда его перебивают
— И как же маглы намерены их обнаружить, позвольте спросить? Если эти звезды поглощают собственный свет, — спросил профессор Тофти и торжествующе склонил голову набок, довольный, что "поймал" собеседника.
— С помощью все того же радиоизлучения, которое...
— Томас, Томас, — экзаменатор улыбнулся и укоризненно покачал головой. — Вы еще так молоды, так романтичны... Конечно, с помощью какого-нибудь сверхъестественного излучения можно сделать любое "открытие" — например, что Луна сделана из сыра. Но не спешите принимать на веру все, что пишут маглы. Их наука находится пока в зачаточном состоянии, отсюда и такие... кхм-кхм... теории. Молодости свойственно увлекаться, но ученому необходим здравый смысл и строгость мышления. Безусловно, со временем вы научитесь отличать подлинные достижения от шарлатанства, но здесь требуется опыт. Проверяй, проверяй и еще раз проверяй, — вот чему учит нас наука, — он наставительно поднял палец.
— Думаю, вы правы, сэр, — согласился Том.
— Я знал, что в вас есть задатки настоящего исследователя, — профессор Тофти поощрительно похлопал его по плечу. — Вас ждет блестящее будущее, юноша, поверьте мне. А увлечение красивыми теориями, полет фантазии... Что ж, это тоже неплохо, но во всем надо знать меру, — строго добавил он.
— Разумеется, — кивнул Том.
Профессор Тофти довольно подвигал плечами, поправляя на себе теплую мантию.
— Интересная у нас с вами получилась дискуссия. Ладно, простите, что отвлекаю от работы. Не буду больше мешать, ухожу, ухожу, ухожу...
Раскланявшись с Томом, он засеменил прочь.
— Так, значит, ты читаешь магловскую фантастику? — услышал я с другой стороны тихий голос Альфарда. Склонившись над своей картой звездного неба, он даже не смотрел на Тома, но, судя по всему, слышал весь разговор.
— Нет, — ответил Том, настраивая свой телескоп. — Научные журналы. И, что бы ни говорил профессор Тофти, я не считаю, что маглы слишком глупы, чтобы делать открытия.
— Я думал, ты недолюбливаешь маглов, — сказал Альфард, не поворачивая головы.
— Ты бы их тоже не любил, если бы столько прожил с ними, — Том негромко рассмеялся. — Но я не хочу их недооценивать. Умный противник всегда более опасен.
— Чем же они опасны? — Альфард, судя по голосу, усмехнулся.
— А ты разве не замечаешь, — Том склонился над своей картой, — как они уже сумели поставить нас себе на службу? Втянули в войну, заставили умирать... Неужели ты думаешь, что когда война закончится, маглы оставят нас в покое?
— Пускай попытаются использовать. В случае чего достаточно стереть память Черчиллю и прочим, чтобы они напрочь забыли о нашем существовании.
— Это верно. Но если заглянуть в будущее еще на шаг вперед? Существа, способные найти во Вселенной невидимые звезды, способны найти и волшебников. Тем более что мы, в отличие от звезд, находимся от маглов не в сотнях световых лет. А если они еще и изобретут оружие, способное нас уничтожить, у нас не останется выхода, кроме как исполнять их приказы.
— Ты утрируешь, — Альфард покачал головой. — Пускай даже о нас узнает не десять и не двадцать, а сто или тысяча маглов. Все это легко пресечь в зародыше. Заставить забыть. Убедить, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Мне показалось, что это намек. Значит, Альфард знает и настоящую историю признания Хагрида? Но Том пропустил намек мимо ушей.
— Ты совершенно прав. Но кто возьмет это на себя? Министр Фосетт, который смотрит в рот Черчиллю? Министерство, где всех интересует только порядок во входящих и исходящих письмах? Визенгамот, состоящий из столетних старцев, которые спят на заседаниях?
— А что ты предлагаешь? — Альфард, не отрываясь от окуляра, вертел винт настройки телескопа.
— Должна появиться новая политическая сила.
По голосу Блэка было слышно, что тот улыбается.
— Том, уж не себя ли, прости, ты имеешь в виду? Значит, верны слухи, которые уже давно ходят по школе, — о появлении некоего «наследника Слизерина»…
Том во второй раз сделал вид, что не заметил намека.
— Мне очень жаль, если единственный в этой стране, кого волнует судьба волшебников, — шестнадцатилетний мальчишка из Хогвартса.