— Перестань, щекотно!
— Хорошо, хорошо... А ты сам видел этого паука?
— Да, — Том рассеянно перебирал мои волосы. — Жутковатая тварь. Мохнатый весь, глаз много... Бр-р! Хагриду его даже не пришлось особенно кормить — паук сам добывал себе пищу. Сплел в своей каморке сеть, ловил сначала тараканов, потом уже мышей и крыс. Я однажды случайно влез локтем в его паутину, а она оказалась такая прочная, что я чуть не оторвал рукав мантии, пока выпутывался. Очень неприятное чувство — паутина вздрагивает, а паук беспокоится; то подбежит к тебе, то отскочит. Он большой, размером со спаниеля. Страшновато... Хотя Хагрид говорил, что на человека он не набросится — слишком крупная добыча. Но это только пока. Акромантулы в природе вырастают до гигантских размеров. Попадешься взрослому пауку — высосет, как муху, только шкурка останется.
— И что, — спросил я, — Хагрид собирался держать эту пакость в школе, пока она не вырастет?
— Он хотел перед началом каникул выпустить Арагога в Запретный лес...
— Выпустить кого?
— Ты не знал, что акромантулы очень умные? "Арагог" — это имя, которое Хагрид придумал пауку. Тот откликался, даже научился немного разговаривать. Ничего интересного, впрочем, не говорил. С пауками вообще скучно. У змей, например, куда более сложное мышление, объемное, что ли. А у этих — плоское. Не могу лучше объяснить, извини. Вдобавок животных я не очень хорошо "слышу". Это же не люди, которые своими мыслями орут тебе прямо в ухо...
— Не отвлекайся, — я подергал его за рукав пижамы. — Так что, Хагрид и вправду хотел его унести в лес? Милое дело! Чтоб эта тварь там охотилась...
— Я бы не позволил, — Том сморщил нос. — Но мне не хватило времени. Я хотел изучить паука, а потом как-нибудь незаметно прикончить. Пускай бы Хагрид думал, что тот умер естественной смертью. Жвалы я собирался срезать и продать — яд акромантул очень ценится, — а тело Хагрид мог бы похоронить. Кстати, ты не представляешь себе, как он хоронит своих издохших зверюшек. Рэй, это надо видеть! Укладывает их в какую-нибудь коробку, кладет им туда одеяльце с подушечкой, потом делает красивый холмик и сажает цветы... Ой, не могу!
Том наклонился и расхохотался, уткнувшись мне в шею. Потом поднял голову и вытер слезы, выступившие от смеха.
— Жаль, что ты ни разу при этом не присутствовал... Мне каждый раз хочется кататься по земле от хохота, а нельзя — Хагрид ведь зовет меня для моральной поддержки. Так что приходится делать скорбное лицо и надевать черный галстук. Нет, все-таки в Рубеусе есть что-то трогательное, скажи? Если честно, я очень долго не хотел его подставлять. Все сидел, думал, искал другие варианты. Но пришлось...
Он умолк, склонив голову набок, потом взорвался:
— Рэй, ну вот о чем ты сейчас думаешь?! О Мерлин, я не переношу, когда ты в таком настроении! Твои мысли тогда звучат, как зубная боль или виолончель на низких нотах.
— Какие еще мысли? — я изобразил удивление, но, кажется, неудачно.
— "Интересно, если я умру, ему тоже будет смешно?"... Прекрати! Ты знаешь, что мне не будет смешно. Да, во мне нет сентиментальности, и я не стану рыдать над котенком, которого переехала машина, но это не значит, что я лишен нормальных человеческих чувств.
Он потянул меня за волосы, запрокидывая голову назад, чтобы я смотрел ему в лицо.
— Если бы ты умер, я бы... Наверное, сидел и думал. Долго, несколько часов. Просто смотрел в одну точку и... Но потом все равно справился бы. Перешагнул.
Он посмотрел мне в глаза.
— Ты же понимаешь, что я не могу позволить себе бесконечно страдать и впадать в отчаяние. Я хочу жить, я хочу радоваться. И черта с два я был бы тебе нужен, если бы вел себя иначе!
Мне стало смешно.
— Ну да. Хандрить я и сам могу за двоих...
— Вот именно, — весело заключил Том. — Так что вернемся к нашим делам. Что касается Хагрида, я только вчера вечером окончательно решил его сдать. Может быть, оставь мне Дамблдор возможность действовать, я бы придумал что-нибудь другое. Но вышло так, что у меня оставался только этот ход. Поэтому я напросился на беседу с Диппетом...
— О чем?
— Да обо всяких глупостях. Мол, мне негде жить, и можно ли на лето остаться в школе? Просто нужен был законный повод покинуть факультет, вот и все. Потом я подождал, пока Хагрид отправится навестить Арагога в подземелье — он всегда делает это по вечерам. Там я поговорил с ним и убедил, что это именно паук убил девочку. Рубеус, должно быть, и сам что-то такое подозревал, потому что в конце концов поверил. Паука я хотел убить, но Хагрид не дал, так что тварь сбежала. Это неудачно, разумеется, ну да что ж теперь делать...