— А что сам Хагрид?
— Уговорить его пойти признаться было нелегко, но, когда имеешь дело с гриффиндорцами, всегда можно надавить на совесть и чувство справедливости, — Том хмыкнул. — В общей сложности на все про все ушло около часа. Тягостное, надо сказать, было зрелище. Хагрид разревелся, потом стал просить, чтобы я пошел с ним, чтобы был рядом... Я ужасно устал. В конце концов пришлось на него прикрикнуть. Это подействовало — разозлить меня он боится больше, чем признаваться в убийстве. Потом, когда он отправился к Диппету, я не стал возвращаться на факультет, а ждал под разиллюзионным в пустом коридоре третьего этажа. Очень скоро там началось движение: явились авроры, потом Брэдли, Дамблдор... Я сидел, как на иголках, — я ведь даже не мог подслушать, что творится в кабинете директора. Где-то часа через полтора все наконец вышли. К счастью, Хагрида не забрали в следственный изолятор, а оставили в школе, и даже на факультет отпустили без конвоя. Так что я смог остановить его и посмотреть воспоминания.
— И что? Гладко там все прошло?
Том едва заметно покачал головой. Вода вокруг нас шумела оглушительно, от пара было тяжело дышать, а рубашка на мне совсем промокла от влаги, так что я снял ее и бросил на пол.
— Риск был очень большой, — сказал Том. — Я это знал с самого начала. Когда Хагрид пришел и, рыдая, выложил свою историю, Диппет подумал минут десять и решил ему поверить. Я, собственно, и предполагал, что так будет, потому что это в интересах директора. Конечно, его все равно ждет неприятный разговор с советом попечителей, но акромантул в школе — это все же не так серьезно, как подпольная шпионская организация. Так что Диппет быстренько пригласил к себе авроров, и Хагрид повторил свою историю уже для них. Авроры — это я тоже предполагал — в отличие от директора, совсем не обрадовались. За ловлю пауков медалей, сам понимаешь, не дают. Они заявили, что нельзя верить слабоумному полувеликану — ну, на деле, конечно, повежливее выразились, — и что если бы девочку убил укус паука, их экспертиза бы это показала. Но к тому времени явились и преподаватели. Слагхорн тут же выступил в поддержку Диппета: мол, он не видит в этом ничего невероятного, и смерть Миртл вполне могла быть вызвана парализующим действием паучьего яда. Слагхорн признанный специалист в этой области, так что его мнение многое значит...
Том отошел к умывальникам, открыл на одном холодный кран и, скинув пижамную рубашку, стал плескать на себя холодную воду.
— О Мерлин, как хорошо! Теперь хоть не так жарко... Так вот, Дамблдор и Брэдли, естественно, принялись защищать своего студента. Задавали ему разные вопросы, пытались найти нестыковки. Я очень этого боялся. Я, конечно, поработал с Хагридом, чтобы он не проболтался, кто именно надоумил его пойти признаться. Но поработал совсем чуть-чуть, слегка, чтобы следы вторжения в сознание были незаметны. Так что Хагрид мог и проговориться... К счастью, тут все прошло гладко. В итоге все зависело от того, на чью сторону встанет тип из Службы внешней разведки, который сидел у нас на допросе. Знаешь, это был, наверное, самый страшный момент... Вдобавок я ведь видел это в чужих воспоминаниях, так что даже не мог понять, кто из присутствующих о чем думает. Все то время, что шел разговор, разведчик сидел молча и слушал других. Вообще не двигался, словно истукан, даже как будто дышать перестал. А когда он наконец пошевелился на стуле — значит, принял решение, — у меня чуть сердце не остановилось. Но в конце концов он тоже сказал, что верит Хагриду, так что аврорам и Дамблдору ничего не оставалось, как согласиться. Потом они еще ходили осматривать каморку, где жил Арагог, а наутро Хагрида допрашивал легилимент, но это уже мелочи.
Мне очень хотелось курить. Я вытащил из кармана пачку сигарет, но оказалось, что они влажные. Я уже хотел было спрятать их обратно, как Том наклонился и взял одну.
— Ты же не куришь...
— Мне просто нравится запах этого табака.
Он принялся разминать сигарету.
— Пока вроде бы все в порядке. Почему ты нервничаешь?
— Не знаю, — Том рассеянно водил незажженной сигаретой по губам. — Мне очень не нравится этот разведчик. Я не могу понять, почему он так поступил.
— Не захотел связываться, — я пожал плечами. — Ты же сам говорил, что он не верит ни в какую шпионскую сеть и не хочет, чтобы на разведку свалили ответственность за следствие.
— Так-то оно так, но мне почему-то кажется, что он решил еще покопаться в этом деле. А с их возможностями, сам понимаешь... Ладно, будем надеяться, что пронесет.
— Закрывай воду, — посоветовал я. — А то кто-нибудь проснется и подумает, что мы решили затопить факультет.