В понедельник утром возле входа в Большой зал появилось объявление — отправление Хогвартс-экпресса назначен на среду, 23 июня. В школе воцарилось суматошное настроение. Мне нужно было сдать книги, так что после обеда я сунулся было в библиотеку, но там оказалась огромная очередь. В самом хвосте я увидел Альфарда и Маркуса, договорился, чтобы они заняли для меня место, и ушел на факультет. По дороге выглянул в окно: по лужайке перед школой носились, радуясь свободе, первокурсники, а над квиддичным полем кружили игроки — команды пользовались случаем для тренировок, чтобы не растерять навыки за лето.
Возвращаясь в подземелья, я был твердо настроен привести свои пожитки в порядок — выкинуть из чемодана ненужный хлам, сложить одежду, упаковать конспекты (я все еще верил, что летом буду повторять пройденное). Но едва я вошел в нашу гостиную, как тут же почувствовал, до чего лень даже пальцем шевельнуть. Последние две недели вымотали меня окончательно, и теперь хотелось только спать или просто валяться на кровати, наслаждаясь бездельем.
Розье, судя по всему, был в таком же настроении. Он сидел в спальне, уныло глядя на распахнутый чемодан, рядом с которым высилась гора вещей. На дне чемодана сиротливо лежал измятый школьный галстук. Я хотел позвать Колина покурить, чтобы взбодриться, но тут вернулся Том, который пропадал где-то с самого завтрака, — вроде бы его вызывал к себе декан. Оглядев разгромленную спальню, где на всех свободных поверхностях в беспорядке громоздились одежда и книги, Том бесцеремонно выставил Эйвери — мол, ему надо с нами поговорить.
— А мне, стало быть, не доверяешь? — обиделся Тимоти.
— Меньше знаешь, — многозначительно сказал Том, — крепче спишь.
Эйвери решил не настаивать и ушел в общую гостиную, буркнув: "Не больно-то и хотелось. От ваших секретов одни неприятности"...
— Чайник поставь! — крикнул Том ему вслед. Потом запер дверь и быстро обернулся вокруг своей оси, рассылая во все стороны синие вспышки из палочки.
— Ты что делаешь? — спросил я.
— Проверяю на подслушивающие заклятия... Вроде бы ничего нет. Но я сейчас все равно поставлю защитный купол.
— Все так серьезно? Что случилось? — спросил Колин, вытаскивая из кучи скрученную жгутом рубашку.
— Разговор у меня был интересный, — Том остановился перед иллюзорным окном и побарабанил пальцами по стеклу. — И собеседник милый... Вот и спешу поделиться радостью.
Мне стало неуютно; Колин поднял голову от чемодана.
— Что за разговор?
— Сегодня утром меня вызвал Слагхорн, — Том рассказывал, не поворачивая головы, — и говорит: "Томми, тут один джентльмен хочет с тобой побеседовать", — а у самого руки трясутся. Многообещающе, правда? Я пошел к нему в кабинет — чувствую, что-то не то. На входе такая заглушка, что меня даже тряхнуло. А внутри сидит — кто бы вы думали? — тот самый тип из контрразведки, который был у нас на допросе.
Колин присвистнул. Я молчал, крепко сжав руки, чтобы не выдать потрясения.
— Вот-вот. И я так же подумал: какая приятная встреча, да еще с утра пораньше...
Том обернулся, поискал глазами свободный стул, но все было завалено вещами, так что он уселся прямо на столе.
— Пожал мне руку, дал визитку. Оказывается, его зовут Леонард Пикеринг...
Тогда это имя нам ничего не говорило. До того, как Пикеринг станет главой Службы внешней разведки и контрразведки, оставалось добрых двадцать лет.
— А официально он работает в отделе статистики и учета почтового ведомства. Вот так-то... Интересная, говорю, у вас работа, сэр. "Да ну, — отвечает, — скучная. Сидим, ведомости проверяем, вычисляем средний вес посылок, которые носят совы, и все такое прочее. Но я здесь не по работе. Просто сам бывший слизеринец, соскучился по факультету, а тут выдалась оказия побывать в Хогвартсе, вот и подумал — дай зайду, поболтаю». Ну, отчего же не поболтать... Посидели мы с ним, чаю выпили, он всякие истории из своих школьных лет рассказывал. Ничего, даже смешные. У этого Пикеринга лицо такое простецкое, фермерское, а глаза добрые-добрые... Он мне, знаете, чем-то напомнил Долохова. Тоже любитель прикинуться пареньком из народа...
Розье, слушая его, лихорадочно грыз ногти.
— Ты ведь в школу разведки собираешься после выпуска? — спросил его Том. — Интересные у тебя будут коллеги, ничего не скажешь... Ну, так вот, сидели мы, разговаривали, потом мне надоело. Спросил напрямую: мол, я, конечно, не очень в этом разбираюсь, но все-таки что сотрудник почтового ведомства делал на следствии? Он посмеялся и говорит: "Том, не прикидывайся дурачком. Ты же прекрасно понял, кто я такой. И мы знаем, кто ты такой, так что давай без экивоков". "И кто же я?" — спрашиваю. Он говорит: "Ну, как же? Наследник Салазара Слизерина, понятное дело. Большая шишка, разве нет?".