§ пугать привидения;
§ раскладывать на Астрономической башне приманки для драконов;
§ есть перед уроками лук и чеснок;
§ носить мантию задом наперед;
§ использовать сов для колки орехов...
Не сказать, чтоб это было чудо как смешно, но у нас, видно, была истерика от нервного напряжения, так что хохотали мы до слез.
— Ой, не могу! — Касси остановился, чтобы отдышаться. — Вот тут еще: "Запрещается держать в спальне корову"! То-то я думаю, почему у Доббса такой подозрительный вид? Наверняка собрался протащить корову на факультет. Идем дальше... "Смазывать чужую ночную вазу клеем"... Неплохая мысль, но где в наши дни взять ночную вазу? "Поить русалок спиртными напитками"... Еще чего! Самим не хватает! "Убивать гоблинов в воскресенье"... Бр-р, какое варварство! Известно же, что приличные люди делают это строго по понедельникам.
— Что там еще? — спросил Эйвери, заглядывая ему через плечо.
— "Запрещается с помощью чар увеличивать грудь у портретов женского пола"... Ну, это старо и уже давно никому не интересно. "Ковырять в носу волшебной палочкой"... Видел я одного такого умника — до сих пор нос на сторону... О! Вот это здорово! "Запрещается кататься с крыши на коньках"...
Он посмотрел вверх, будто надеялся разглядеть крышу Хогвартса через потолок и перекрытия.
— Неплохая мысль, — сказал Розье. — Может, пойдем попробуем? Надо же как-то развеяться.
И то верно, а то мы сейчас тут свихнемся...
— Коньки придется наколдовывать, — сказал Малфой.
— Да мы так просто, без них. И никто не скажет, что мы нарушаем школьные правила.
Том тоже решил пойти с нами, чтобы расслабиться. По дороге он забежал на Гриффиндор и вернулся обеспокоенный.
— Не могу найти Минерву. Ее нет на факультете, нет в библиотеке, и вообще ее с раннего утра никто не видел.
— Успокойся, — Розье похлопал его по плечу. — Что с ней может случиться в школе?
— Я уже ничего не знаю.
— Да прекрати ты! — свирепо прошипел Колин. — Самое большее, что могло произойти, — Дамблдор пригласил ее на романтическую прогулку...
— Нет, — Том покачал головой. — Дамблдор убрался куда-то сразу после завтрака. Я видел, как он шел к воротам, а потом аппарировал. Ладно, неважно. Найдется...
Для катания мы выбрали укромное место во внутреннем дворе, где нас нельзя было увидеть из окон учительской — ее заслоняла башня Рэйвенкло. На двух тихоходных школьных метлах, позаимствованных по дороге, мы поднялись на покатую крышу западного крыла. Лазурно-синяя снизу, вблизи она оказалась грязной и покрытой белесыми потеками; черепица покоробилась от времени. Вдоль крыши тянулся узкий карниз, по которому можно было ходить.
— Высоко как, — сказал Эйвери, садясь на карниз и с опаской глядя на каменные плиты двора далеко внизу. — Грохнешься — так костей не соберешь.
— Сделаем магический барьер, делов-то, — отмахнулся Розье. — По Астрономической башне ходили — и ничего.
— То ходили, а здесь будешь нестись, как ненормальный, и затормозить негде...
Барьер, примерно на уровне третьего этажа, поначалу вышел не очень — слишком плотный, так что для страховки не годился. Чтобы это проверить, мы бросали на него с крыши наколдованные на скорую руку стеклянные бокалы. Ударившись о барьер, они разлетались вдребезги; сам он был прозрачный, так что осколки, казалось, висели в воздухе.
После получаса проб и ошибок удалось, наконец, сделать барьер упругим, чтобы он подбрасывал предметы вверх, как батут. К этому времени мы чуть не изжарились — солнце палило немилосердно, раскаленная крыша обжигала даже через подошвы. Ни ветерка, ни облачка, словно Хогвартс целиком засунули в духовку.
— Наверное, будет гроза, — сказал Эйвери, разглядывая темную дымку, затягивавшую небо на востоке.
Наконец, когда приготовления были закончены, Том превратил часть крыши в ледяную горку, которая сверкала так, что глазам было больно. Кататься с нее и вправду оказалось здорово — скорость сумасшедшая, так что затормозить на карнизе не удавалось почти никому, и, сорвавшись с крыши, ты сначала по инерции летел вперед, а потом падал, словно с обрыва. Эти несколько секунд свободного падения были самым захватывающим во всей затее — сердце билось где-то у горла, земля стремительно неслась навстречу, но когда уже казалось, что вот-вот разобьешься, тебя подхватывал барьер, мягкий и пружинистый, как натянутое полотно.
Это было фантастически прекрасно, и, наверное, именно то, что нам было нужно. Пускай на один короткий миг, но ты забывал все на свете, все проблемы и невзгоды.
Несколько рэйвенкловцев с интересом наблюдали за нами из своей башни, потом решились и, вылетев на метлах через распахнутое окно, приземлились на гребне крыши. Немного позже к ним присоединилась гриффиндорская команда по квиддичу, возвращавшаяся с тренировки; появилось и несколько студентов с Хаффлпаффа. Теперь на импровизированной горке было не протолкнуться. Над двором парили, медленно кружась в воздухе, метлы, которые то и дело кто-нибудь подзывал, чтобы подняться на крышу. Девочки, собравшись группкой на карнизе и хихикая, заколдовывали друг другу юбки, чтобы они не вздувались колоколом в полете. Кто-то из гриффиндорцев, поднимаясь снизу на метле, слишком усердно пялил на это глаза — ответом ему был град вспышек из палочек, так что он потерял равновесие и рухнул обратно на барьер.