Все вместе напоминало не то рождественское гулянье, не то карнавал. Младшие курсы с завистью смотрели на нас из окон — на горку их не пускали. Лед на крыше быстро таял, и его приходилось все время подновлять, с карниза текли ручейки. Рыжий Аластор с Гриффиндора слетал на свой факультет и вернулся с бутылью тыквенного сока, который разливал всем желающим. Присев рядом с ним на карниз, Том спросил о Минни. Аластор наморщил лоб, потом ответил, перекрикивая гвалт и смех на крыше:
— Наверное, она с Хагридом. С утра они о чем-то разговаривали, а потом я видел, как они шли в сторону Запретного леса.
Том нахмурился.
— А что, Хагрид еще здесь? — спросил Эйвери, бочком подходя к ним по карнизу и протягивая наколдованный стакан для сока.
— А куда ему деваться? — ответил Моуди. — Жить-то негде, вот он и остается пока в школе... До суда.
Теперь уже и он помрачнел. Хотел еще что-то сказать, но в это время кто-то пронесся мимо с криком "Поберегись!", и Аластор едва успел спасти драгоценную бутыль.
Внизу открылась дверь, и во двор вышла маленькая фигурка — профессор Меррифот. Откинув голову и прикрыв глаза ладонью от солнца, она долго рассматривала, что мы делаем, потом сурово погрозила нам пальцем, но прогонять не стала. Только проверила магический барьер на прочность, поставила на всякий случай второй и ушла.
***
Где-то через час, когда веселье было в самом разгаре, небо на востоке заметно потемнело. Духота немного спала; послышались отдаленные раскаты грома, едва различимые за шумом голосов. Потом повеял слабый ветерок. Перед входом в школу закружилась пыль, а где-то за Запретным лесом засверкали тонкие ниточки молний. В воздухе сильно запахло озоном.
Вскоре по крыше застучали первые редкие капли дождя, расплываясь на черепице темными пятнами. Пора было сворачиваться.
Я поднялся к Тому — он стоял на гребне крыши, глядя на дорогу, которая вела от Хогсмида к школьным воротам. По ней спешил какой-то человек в ярко-красной мантии. Дамблдор... Вот он остановился и наколдовал себе большой зонт, больше похожий на пляжный, в красную и белую клетку.
— А вот и Минни, — сказал Том и потянул меня за рукав.
Он уже смотрел в другую сторону — туда, где вдоль стены Хогвартса шла девушка в светлом летнем платье. Несколько раз она поднимала голову и смотрела на небо, но нас на крыше, видимо, не замечала. Капли дождя застучали чаще, и она заторопилась к главному входу. А потом, должно быть, увидела Дамблдора, потому что помахала ему рукой и закричала:
— Профессор Дамблдор! Подождите, постойте!
Она побежала и исчезла, завернув за угол. Теперь мы ее уже не видели. Том резко выругался и, бросившись к полурастаявшему ледяному склону, заскользил вниз. На карнизе он с трудом притормозил, взмахнув руками, и рванул к слуховому окну. Окно не поддавалось алохоморе, так что Том просто высадил его взрывным заклятьем — только щепки полетели, — и, ухватившись за края, скользнул внутрь.
Я тупо смотрел ему вслед. Ветер усиливался, так что стоять на гребне крыши было уже опасно. Наша горка почти растаяла, только местами остались маленькие ледники, из-под которых вниз по черепице бежали струйки воды.
— Давайте в школу! — заорал Розье. — Эй, там, наверху! Все по метлам! Я сейчас снимаю барьер!
Рэйвенкловцы и команда Гриффиндора, взмыв с крыши, разлетелись по своим башням. Моуди махнул нам рукой на прощанье и крикнул: "Спасибо, классная была игра!". Хаффлпаффцы, усевшись паровозиком на одну метлу, неторопливо пролетели вдоль южного крыла, перевалили через стену и исчезли. Я забрался на метлу Малфоя. Колин, оседлав вместе с Эйвери другую, подобрал с крыши брошенные мантии и пустую бутыль из-под сока, осмотрелся и круто нырнул вниз. Сразу же вслед за ним Малфой без предупреждения пошел в пике, да так, что у меня уши заложило. Я зажмурился и вцепился в него изо всех сил, про себя проклиная дурацкие привычки игроков в квиддич.
Мы затормозили в двух дюймах над барьером. А он теперь, как назло, не желал сниматься, сколько Розье ни размахивал палочкой. Дождь лил уже по-настоящему; молния ударила где-то совсем рядом, так что ее вспышку я увидел даже с закрытыми глазами.