Розье облегченно выдохнул.
— Так все пока не так страшно? Черт, я-то уже подумал... Значит, о василиске Дамблдор не торопится никому рассказывать. Уже хорошо. А какую версию ты придумал для Минни?
— Никакую, — совершенно спокойно сказал Том, бросил на стол огрызок яблока и потянулся за холодным чаем. — Хотя мог бы, и не одну. Минни, конечно, ждала, что я буду ее переубеждать, что все объясню… А я не стал.
Он посмотрел на нас и улыбнулся.
— Я сказал ей, что действительно подставил Хагрида, и у меня были на это свои причины, а какие — ей знать не надо. И что если она хочет со мной жить, то пускай привыкает доверять моим решениям, не задавая лишних вопросов, — или проваливает ко всем чертям.
— Что, прямо так и сказал? — спросил я ошеломленно.
— Ну, не так грубо. Но смысл примерно такой.
— Послушай, ты серьезно думаешь, что она на это согласится? Это же женщины! Им везде надо совать свой нос!
— Я же не заставляю ее меняться, — Том отпил глоток чая. — Если она хочет и дальше сомневаться и бегать за советами к моим врагам, то пожалуйста. Только без меня.
— Слушай, но так нельзя! — вмешался Розье. — Да, она зря пошла к Дамблдору, но, в конце концов, история с василиском ведь не вышла наружу. А насчет шпионажа — так у женщин семь пятниц на неделе, сегодня она считает тебя предателем, а завтра ей же станет стыдно... Они все одинаковы. Ты бы видел, какие скандалы мама закатывала отцу! Отчего это он опоздал на пятнадцать минут к ужину, и где был, и почему от него якобы пахнет чужими духами... А на следующий день опять все тихо-спокойно.
Я подумал, что это не лучший аргумент. Тома он мог задеть — ведь ему лишний раз напомнили, что у него не было ни матери, ни нормальной семьи. Но Том пропустил слова Колина мимо ушей.
— Возможно, — ответил он, пожав плечами. — Так или иначе, я сказал, что даю ей право выбора. Или-или. Может, это слишком резко прозвучало, не знаю. Она тоже вспылила и сказала, что разрывает помолвку. Что ж, это опять-таки ее право. Если захочет вернуться — я приму ее извинения, и мы все забудем. Нет — так нет.
— Слушай, но нельзя же так все обрубать одним махом…
— Вы не понимаете, — Том уже начал злиться. — У вас обоих были нормальные семьи, был дом…
Ага, значит, реплика Колина его все-таки «зацепила».
— А у меня — нет. И я всегда очень хотел, чтобы у меня появилось что-то свое. Место, куда ты придешь, и никто не будет тебя дергать, и можно хотя бы полчаса ни о чем не думать. Но если теперь выясняется, что и в собственном доме мою жизнь станут изучать, как под увеличительным стеклом, следить за тем, где я был и что делал, да еще потом выдавать сведения обо мне людям, которым этого знать не полагается, — за каким чертом мне это надо?!
— Все верно, — возразил я, — но, послушай, ты сам виноват. Если бы ты честно объяснил Минерве, что Дамблдор — твой враг, а не устраивал дурацкие сцены ревности, она бы не стала с ним советоваться…
— Ты думаешь, я не пытался? Но все, что я слышал в ответ: «Ты к нему несправедлив, а вот он к тебе прекрасно относится». Еще бы! Дамблдор не дурак, он ни разу не сказал Минни ничего плохого обо мне. Всегда только хвалил — бочка меда, в которую подмешана ма-аленькая ложка дегтя…
— А если рассказать Минни, почему он так себя ведет?
— Да? Заодно и про василиска, и про смерть Плаксы Миртл?! Ты не знаешь Минерву. У нее прин-ци-пы, — Том зло сплюнул. — Выдавать меня аврорам она, конечно, не стала бы, но и о совместной жизни после такого говорить смешно. Да ладно, какая теперь разница? Как вышло, так вышло. Очень может быть, что все к лучшему.
— Скажи честно, — Колин перестал расхаживать по комнате и остановился напротив Тома, — она тебе надоела?
— Почему ты так думаешь? — спросил Том.
— Уж очень на то похоже.
— Не знаю, — Том пожал плечами. — Нет, не надоела. Мне с ней хорошо, я люблю ее. Но всему есть предел. Минни большая умница, что да, то да, и я это очень ценю. Но женщины существуют в мире не только ради ума. А все остальное, ради чего они существуют, я могу получить, не затрачивая таких сил и времени.
— Это так, но… Прости, что лезу не в свое дело, — Колин понизил голос. — У вас что-то было?
Том сплел пальцы под подбородком и посмотрел на него снизу вверх.
— Предположим.
— Если так, то представь, что подумают ее родственники, когда узнают. Мол, ты добился своего еще до свадьбы, а потом передумал жениться... Это плохо, очень плохо. Я не знаю, как принято у маглов, но у волшебников так нельзя. У Минни есть отец, брат, куча кузенов, и тебе придется иметь дело с ними...
— Колин, я же ясно сказал: она сама разорвала помолвку. Я не собирался от нее отказываться. Я помню свои обещания.