— Не уверен, что ты сможешь объяснить это ее семье.
— С семьей я как-нибудь разберусь. И вообще не вижу здесь проблемы. Хочешь сказать, на ней теперь никто не женится? Но если одним движением палочки можно сращивать кости, то для восстановления девственности наверняка есть какое-нибудь простенькое заклятие. У Минни «отлично» по чарам, уж как-нибудь справится…
— Прекрати!
Том резко обернулся в мою сторону.
— В чем дело?
— А ты сам соображаешь, что сейчас несешь?
— И что, позволь спросить?!
— Хватит, хватит, — вмешался Розье. — Том, это и вправду было слишком. Знаешь, если бы я был братом Минни, я бы сейчас врезал тебе по физиономии. Извини, но порядочные люди не говорят таких вещей.
— Очень может быть, — холодно сказал Том и поднялся. — Но я не отношусь к порядочным людям. Я не джентльмен. Я вырос в приюте. Если ты забыл об этом, то зря.
Он вытащил из-под подушки свою пижаму и обернулся к нам:
— Благодарю за советы. Мне было важно услышать ваше мнение. А теперь простите, я пойду спать. У меня был тяжелый день.
— Да подожди же ты… — начал было я, но Колин меня перебил:
— Правильно. Ступай, поспи. Утром на свежую голову еще раз поговоришь с Минервой. А то слишком глупо все получается...
Ничего не ответив, Том прихватил какую-то книгу и ушел — наверх, ночевать в своей подсобке.
Розье проводил его взглядом.
— До чего дурацкая история… Зря он так. Наплел бы Минни с три короба, он же умеет. И все было бы в порядке. А вместо этого… Нашла коса на камень, что называется.
— Да ладно, — ответил я. — Пошли покурим, что ли... Не беспокойся, позлится и успокоится. Не в первый раз... Вот с контрразведчиком — это да, это серьезно. А с Минни... Помирятся, куда они денутся.
— Посмотрим, — буркнул Розье и полез в свой шкафчик в поисках сигарет. — Кстати, по-моему, Дамблдор на что-то такое и рассчитывал. Как ты думаешь? Том обошел его с Хагридом, а Дамблдор в ответ поссорил его с невестой. Отличный ход, ничего не скажешь. Счет один-один, ничья...
Я сказал, что прикончу его, если он еще раз произнесет при мне "Дамблдор". На сегодня я был сыт интригами по горло.
На факультете было слишком душно, и мы ушли курить на улицу перед главным входом, пользуясь тем, что учителей нигде не было видно. Правда, там нас застукал Прингл, но, вспомнив про чаевые, сделал вид, что не замечает сигарет. Ситуация была в высшей степени неловкая — и курить как-то неудобно, и потушить жалко. Наконец Прингл сам нас выручил. Он долго мялся, потом спросил:
— А еще одной не найдется? Денек трудный выдался...
Розье мгновенно протянул ему сигарету.
— Спасибо, — Прингл аккуратно взял ее большими корявыми пальцами. — Вы это, парни... пойдемте-ка за угол, а то, неровен час, увидит кто...
Я подумал, что безумный день и заканчивается безумно. Школьный смотритель, который нещадно лупил учеников тростью, поймав на курении, теперь, как ни в чем не бывало, затягивался с нами сигареткой. Но думать еще и об этом сил не было. Уже близились сумерки; заходящее солнце слепило глаза, от наших ног тянулись по траве длинные тени. После дождя под стеной образовались лужи, по которым временами пробегала легкая рябь. От леса пахло свежестью и мокрой травой. С наслаждением вдыхая дым, Прингл вдруг вздохнул и сказал задумчиво:
— Дождь в июне, оно для овса хорошо...
Наверное, в нем проснулись детские воспоминания, из тех времен, когда он еще совсем маленьким жил на ферме своего деда где-то в средних графствах.
Я ничего не понимал в сельском хозяйстве, но молчать было невежливо. Так что я посмотрел на тонкую синюю струйку дыма, на потемневший от влаги гравий и примятую дождем траву, потом поежился от вечернего холодка и ответил:
— Да. Овес в этом году будет, что надо.
Глава 41
На следующий день Том выглядел невыспавшимся и хмурым. Видимо, он все-таки надеялся, что Минерва придет извиняться, так что прождал ее в своей подсобке весь вечер и всю ночь — вдруг она будет стучать, а он не услышит? Но Минни не появилась. Собственно, ее весь день не было видно — должно быть, не хотела встречаться с Томом. Ее однокурсницы, похоже, знали о случившемся, потому что бросали на Тома странные взгляды. В обед к нему подошел Аластор Моуди и попытался "поговорить по душам" — мол, не знаю, что у вас там произошло, но Минни плачет и... Том ответил ему резко и грубо. В переводе на литературный английский его фраза означала, что случившееся — личное их с Минервой дело, и никому другому он не советует в него лезть.
Я думаю, что Минерва все-таки не рискнула назвать кому-либо истинную причину разрыва, чтобы не выдать Тома. Но очевидно было, что мирить их бесполезно. Том был в таком настроении, когда попытки увещевания закончились бы дуэлью и ничем иным. В конце концов, по сути он был прав — Минни не просто заподозрила его в шпионаже, но еще и раскрыла его тайну врагу, так что вина была полностью на ней, и извиняться следовало ей. Могли быть и какие-то другие подводные камни, о которых я не знал. Оставалось только надеяться, что к вечеру что-нибудь изменится.