Я ответил неопределенной вежливой фразой — не было настроения тратить время на разговоры. Но поиграть толком не удалось, потому что через полчаса сработал сигнал тревоги. Облава... Торопливо собрав деньги и фишки, игроки стали покидать клуб через черный ход. Тамерлан опять оказался поблизости и, заметив меня, встревоженно спросил:
— Что это значит?!
— Да ничего особенного. Министерские проверяют паб наверху. Это ненадолго, так что, если хотите, я покажу вам место, где можно переждать.
Я отвел его в свое излюбленное укрытие — на железную лестницу, которая вела на крышу одного из домов в переулке. Мы забрались повыше и уселись на ступеньках. Мой новый приятель поставил защитный барьер, чтобы нас не было видно снизу и можно было курить.
Когда он прикуривал от палочки, я заметил, как у него дрожат руки. Он, видимо, тоже понял, куда я смотрю, потому что смущенно сказал:
— Не могу слышать вой сигнального заклятия. Это у меня с войны. Сразу мерещится, что сейчас начнется атака.
— Понятно. Давно демобилизовались?
— Да месяца три уже.
— Тяжело привыкнуть после фронта?
— Есть немного, — он быстро, жадно курил. — Неприятно чувствовать себя калекой и сидеть в тылу, пока другие воюют.
— А ногу никак нельзя вылечить? — спросил я, кивая на его колено.
— Нет. Там было темномагическое заклятие... Его так и не сумели обезвредить полностью, так что нога понемногу сохнет, зараза. Через годик придется носить протез.
— Сочувствую...
— Да ладно, это все глупости. Бывает и хуже... Нас тут не засекут министерские?
— Нет. Никто и пытаться не будет. Все эти облавы — чистая формальность. Поищут для порядка вход в подпольный клуб, ничего не найдут, возьмут дань с владельца паба и уберутся восвояси. Уже много раз такое было.
Он посмотрел на меня, повернув голову, — огонек сигареты освещал капюшон мантии, лицо оставалось в полутьме.
— Простите, что спрашиваю, но... Вы намного младше меня. Учитесь в Хогвартсе?
Это уже был слишком личный вопрос, против всех правил, но я решил рискнуть.
— Да.
— А факультет какой?
— Слизерин.
— О! — обрадовался он. — Я ведь тоже со Слизерина. Как там старина Слагги? Студенты его еще не доконали?
— Живехонек, что ему сделается...
Мой новый приятель, подумав, протянул мне руку:
— Эндрю.
— Рад познакомиться. Рэй.
— А полное имя? Рэймонд?
— Да, — уклончиво ответил я, — где-то так.
— Необычное имя. А у меня самое простецкое...
Он рассмеялся
— Знаете, я сейчас вспомнил — у нас был один знакомый, так в их семье было принято называть всех сыновей на "Р". Из поколения в поколение. Как они только ни изощрялись, придумывая имена, — на эту букву их ведь не так много. Ромул, Руперт, Рубен... Каких только диковинных имен не было! Лично у меня бы фантазии не хватило.
Я прикурил от палочки, медленно-медленно выдохнул дым.
— Да, всякое бывает в жизни... А как этот знакомый назвал собственных детей?
— У него, кажется, всего один ребенок. Или двое, я уже не помню, — мой собеседник пожал плечами. — Это не то чтобы очень близкий друг — так, деловой партнер нашей семьи. Он умер не так давно.
Я промолчал. На душе было тоскливо. Эндрю-"Тамерлан" явно завел этот разговор не просто так.
Эх, предупреждал меня Саймондс, что рано или поздно в клубе кто-то меня узнает, и я наживу неприятностей себе на...
Но Эндрю уже заговорил о другом. Незаметно мы перешли на тему фронта, и он принялся рассказывать, как воевал в Африке. Примерно через час я спохватился, спустился на несколько ступенек и посмотрел на едва видимый в темноте силуэт здания, в котором находился клуб. Там временами мелькал золотой огонек — три вспышки, длинная пауза, еще три... Значит, все в порядке. Министерские ушли, путь свободен.
Вернувшись к Эндрю, я сказал ему об этом, и он стал осторожно спускаться, держась за ржавые поручни. Когда мы оказались внизу, я не выдержал и спросил:
— А как была фамилия вашего знакомого? Ну, у которого всех мужчин в роду звали на "Р"...
— Что? — он рассеянно посмотрел на меня. — А, этот... Не помню, честно говоря.
Если он не лукавил и не пытался поймать меня в ловушку, то понятно было, отчего он ответил так неохотно, — человека всегда можно вычислить по списку его знакомых.
— Случайно, не Лестрейндж? — я пошел ва-банк.
Эндрю заметно напрягся.
— Не знаю... Не могу точно вспомнить.
— Я его сын.
— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответил Эндрю.
Я сунул руку за пазуху, где носил на цепочке фамильное кольцо, и, вынув его, продемонстрировал "Тамерлану" герб в виде двух идущих львов. Он долго смотрел на него, потом перевел взгляд на меня и вдруг рассмеялся.