Помимо Розье, я каждую неделю отправлял сову Джейн. В ответ приходили короткие письма без особых подробностей — была с родителями в Торки, ездила к подруге в Солсбери... Мне казалось, что она что-то недоговаривает, но я старался об этом не думать и убеждал себя, что все в порядке.
Однако первого сентября оказалось, что интуиция меня не подвела. Когда я увидел Джейн на платформе 9 и ¾ перед отправлением Хогвартс-экспресса, она стояла со своими родителями и каким-то неизвестным мне молодым человеком. Не знаю, почему, но он с первого взгляда показался мне отвратительным. Напыщенный, самоуверенный, улыбается, как идиот... А вот Джейн была потрясающе красива в светлом летнем пальто и берете. И вообще какая-то другая, непривычная. Взрослая...
Я вернулся в свой вагон и мрачно уставился в окно, убеждая себя, что это какой-нибудь ее кузен. В конце концов, могут ведь у Джейн быть двоюродные братья? Да запросто! Промучившись так часа полтора, я отправился поговорить с ней. Выяснилось, что она видела меня на платформе.
— Почему ты к нам не подошел? Я же знаю, что ты меня заметил.
— Да как-то неудобно было. Там твои родители...
— Ну и что? — она засмеялась. — Думаешь, мои папа и мама кусаются?
— А что за молодой человек с вами был?
— Просто знакомый. Его зовут Адальберт Боббин.
Мне показалось, что я где-то слышал эту фамилию.
— Хороший знакомый?
— И да, и нет... Мои родители дружат с его семьей, Берти я знаю с детства — но при этом мы почти не общались. Он на девять лет старше, так что всегда считал меня несмышленой малявкой. Сегодня мы разговаривали, можно сказать, второй раз в жизни.
— Чем он занимается?
— Работает в фирме своего отца. У них большая зельеварная лаборатория, а еще собственная сеть аптек — ну, ты наверняка слышал.
Теперь, когда она сказала, я понял, почему фамилия показалась такой знакомой. Конечно же — "Бальзамы Боббина"! Аптеки под такой вывеской встречались в Лондоне, Манчестере, Шеффилде, Хогсмиде и вообще, кажется, в любом населенном пункте, где жили волшебники.
— Берти говорит, они сейчас выполняют большой заказ для Сил самообороны, так что он почти не выходит из лаборатории. Только сегодня урвал часок, чтобы прогуляться.
Понятно… Платформа 9 и ¾ — конечно, идеальное место, чтобы подышать свежим воздухом.
Джейн уже заговорила о чем-то другом, я машинально отвечал, но, как ни старался, не мог выкинуть Боббина из головы.
***
В Хогвартс-экспрессе на этот раз было больше народу, чем обычно. В предыдущие годы по меньшей мере половина семикурсников уходила на фронт сразу после совершеннолетия. На этот раз министерское распоряжение застало всех врасплох — немногие успели записаться добровольцами до того, как оно вышло. С нашего факультета в армию ушел Тео Нотт, с Гриффиндора — Аластор Моуди и Джордж МакГонагалл.
Минерву Робертсон я в поезде тоже не видел. Расспросил ее однокурсниц и узнал, что Минни еще в июле завербовалась в женские вспомогательные части Сил самообороны, а теперь служит где-то в Лондоне. Не знаю, почему она это сделала, — вроде бы раньше не собиралась. Может быть, не хотела возвращаться в Хогвартс и видеть Тома, а может, просто решила, что будет неправильно продолжать учебу, когда ее друзья на войне…
На следующий день после приезда Слагхорн подошел к нам в Большом зале, чтобы раздать расписание. Выяснилось, что среда — свободный день, зато понедельник и четверг полностью посвящались ЗОТИ. Слагхорн спросил меня, буду ли я по-прежнему изучать зельеварение. Я ответил, что да, но на лице декана никакого энтузиазма не заметил. Наоборот, Слагхорн скривился так, словно съел неспелый крыжовник, но отговаривать меня не стал.
Почему на ЗОТИ теперь отводится целый день, мы узнали в ближайший понедельник. Собрав мальчиков с шестого курса, Меррифот вручила нам самую обычную деревянную швабру — как выяснилось, это был портключ. Ровно в девять утра швабра доставила нас на поросшую жухлой травой лужайку возле приземистого кирпичного барака с маленькими окнами. За бараком расстилалось поле, изрытое какими-то канавами, и лесок. Как выяснилось, это была одна из учебных баз Сил самообороны.