Из сбивчивых показаний Хоки следователь узнал, что накануне эльфиня убирала в подвале и обнаружила, что там завелись бандиманы — неприятные существа, похожие на зеленоватые комки слизи с большими моргающими глазами. Для человека они безвредны, но вырабатывают жидкость, которая разрушает камень и дерево, так что, если дать бандиманам размножаться, они могут подточить фундамент, и дом рухнет. Подав хозяйке обед и вымыв посуду, Хоки отправилась в Косой переулок, где купила два фунта специального ядовитого порошка, который собиралась рассыпать в подвале. Аптекарь отвесил ей порошок в коричневый бумажный пакет, на котором проставил, как полагается, штамп аптеки и оттиск "Осторожно! Яд!". Но сделал он это в спешке, так что штамп и оттиск оказались сбоку и были плохо видны.
После аптеки Хоки зашла к зеленщику, а потом в бакалею, где купила два фунта сахара в таком же бумажном пакете. Продукты она сложила в одну корзину с ядом, чего делать ни в коем случае не следовало. Но эльфы вообще небрежны в этом отношении.
Вернувшись домой и выгружая продукты в полутемной кухне, Хоки, которая к тому же была подслеповата, перепутала пакеты. Тот, в котором был сахар, она спрятала в шкафчик с ведрами и тряпками, а ядовитый порошок поставила в буфет. Вечером Хоки готовила какао для хозяйки и положила в него полных четыре ложки яда. Белые кристаллы отравы для бандиманов очень похожи на сахарный песок, а вдобавок их подслащивают, чтобы бандиманы охотнее сползались на приманку. Поэтому неудивительно, что ни сама Хоки, ни ее хозяйка не заметили подмены.
Доза яда оказалась смертельной. Согласно результатам вскрытия, Хепзиба Смит умерла примерно через полчаса после того, как сделала последний глоток — где-то между полуночью и часом ночи третьего июня.
Случай выглядел очень простым, но следователь попался молодой и дотошный. С Хоки ему пришлось помучиться: эльфиня была очень стара, и в голове у нее все перепуталось. То она говорила, что, выходя из аптеки, встретила кого-то из знакомых хозяйки и остановилась поболтать. То думала, что это был хозяйкин родственник, только не могла припомнить, кто именно. А то утверждала, что это было вообще в другой день…
Уцепившись за ее слова, следователь предположил, что возле аптеки Хоки встретила Обадию Смита. По его версии, услышав о покупке яда и зная, что Хоки плохо видит, в тот же день Смит под предлогом визита к тетушке проник в дом и подменил пакеты. Обадию вызвали к следователю и взяли подписку о невыезде. Он страшно перепугался и сразу после допроса аппарировал к нам, чтобы нанять Саймондса защищать его в суде.
Мотив у Смита-младшего, безусловно, имелся. Тетка была невероятно богата, а он считался ее единственным наследником, так что ее смерть оказалась ему очень на руку. Правда, у Смита было алиби — тот вечер он провел в клубе со знакомыми и никуда не отлучался. Но алиби ведь можно списать на сговор или применение оборотного зелья...
В общем, Обадия истекал потом, трясся, как студень, и уже воображал себя в Азкабане.
Саймондс, со своей стороны, считал дело очень простым и не беспокоился.
— Все дело в показаниях Хоки, — объяснял он мне. — Эльфы прекрасно умеют умалчивать и увиливать от ответа, но врать они не могут. На прямой, конкретно поставленный вопрос эльф вынужден отвечать правду. Он может солгать, если прикажет хозяин, но тогда это будет заметно — эльф начнет раскачиваться, тяжело дышать и попытается причинить себе боль. Кроме того, чтобы совсем исключить возможность лжи, эльфов, которых допрашивают как свидетелей, перед началом заседания продают судье за символическую сумму в один галлеон, чтобы они были обязаны отвечать на его вопросы...
Так что слова Хоки были как минимум искренни, даже если у нее в голове все смешалось. А эльфиня была твердо уверена, что в тот вечер не то что Обадия, а вообще никто к хозяйке не приходил.
Вдобавок эльфиня очень гордилась тем, что ни сама хозяйка, ни кто-либо из ее родственников и гостей ни разу за все время службы Хоки не вошли в кухню. Ведь если хозяева сами готовят себе хотя бы чай — это страшный позор для эльфа! Это значит, что он неумеха, лентяй или бездельник, неспособный вовремя предугадать желание господина! Хоки, по ее словам, сгорела бы со стыда, случись такое.
Зная психологию эльфов, я бы скорее заподозрил, что Хоки нравилось безраздельно властвовать на кухне и раздражало, когда ей мешали. Эльфы, особенно старые, при всей своей внешней услужливости — очень упрямые и хитрые существа, которые вертят хозяевами, как хотят... Но так или иначе, знакомые Хепзибы подтверждали слова Хоки. А значит, шансы Обадии быстро сориентироваться в кухне, где он никогда не бывал, и разобраться во множестве баночек, коробочек, склянок и кастрюлек, уж не говоря о незаметной подмене сахара ядом, становились призрачными.