— Ну, и зачем такие сложности?
— Так ведь гарантия железная. Прингл-то шастает по мужским туалетам, а в женский не сунется никогда в жизни. Представляете, какой гвалт бы поднялся...
— Вот бы он разок зашел по ошибке, — размечтался Нотт. — Может, девчонки так разозлились бы, что его прямо там и утопили!
— А ты почему туда не ходишь? — поинтересовался Малсибер у Долохова.
— Делать мне нечего — каждый раз по полчаса выжидать, пока девки уберутся... Кроме того, это ведь Августу нельзя попадаться — он у нас пай-мальчик, отличник, метит в старосты школы. А мне-то что? Моя репутация не пострадает.
— Кстати, — вдруг спросил Риддл вполголоса, кутаясь в мантию, — так ты был... ну, там?
— Да, — Долохов досадливо передернул плечами. — Получил от ворот поворот. Сказали, что нужно быть совершеннолетним, иначе и говорить не о чем. Еще пройти целительскую комиссию, но это уже мелочи...
— А у тебя когда совершеннолетие?
— В мае. Но я до тех пор ждать не собираюсь, дудки. Хотя что делать — тоже не знаю.
— А что, если..?
Том наклонился совсем близко к Долохову и что-то зашептал, чертя пальцем по подоконнику.
Мне уже стало совсем хорошо. Голова слегка кружилась от крепкой сигареты, и я как-то лениво подумал, что оставшиеся нужно растягивать — кто знает, когда будет случай пополнить запасы в Хогсмиде. Да еще надо узнать у остальных, где там покупать сигареты — открыто же школьникам никто не продаст.
Из того, что говорили Том с Долоховым, я улавливал только обрывки: "юг Франции", "маки", "нет, туда не проберешься"... В памяти всплыло полузабытое: "маки"[2] по-французски означает, кажется, густые заросли кустарников. С чего это Долохов вдруг увлекся французской флорой?
— Все, идем, а то сейчас звонок будет, — Кармайкл уже нетерпеливо топтался у двери. — Да не забудьте дым убрать из воздуха и окурки уничтожить!
— Ладно, я пошел, — Долохов соскочил с подоконника. — Все, пока.
Потом вдруг оглянулся:
— Спасибо.
Том лишь коротко качнул головой:
— Так ведь не за что.
— Все равно. Просто...
Долохов еще постоял, будто хотел что-то сказать, потом повернулся и вышел из класса.
Остальные осторожно потянулись следом. Глава 16
В сентябре почти сразу стало ясно, что Риддл принял тот разговор о способах заработка всерьез. В первые недели учебного года мы с ним несколько раз ходили в Запретный лес — Том подзывал к себе с десяток змей, долго уговаривал, а потом осторожно сцеживал яд в чистую склянку. Потом мы фасовали его по крохотным бутылочкам и отправляли с совой объявление в "Ежедневный пророк": "Продается свежий змеиный яд отличного качества. Недорого. Писать: Хогсмид, "Три метлы", до востребования Джеку Робинсону".
Сам не знаю, почему мы взяли это прозвище из расхожей поговорки[3]. Но не сообщать же настоящую фамилию... Я подозревал, что школьные правила не одобряют занятия учеников коммерцией.
На змеином яде удалось заработать галлеонов двадцать, но уже в октябре бизнес пришлось свернуть. Погода была почти все время плохая, дождь лил каждый день, и конца этому не предвиделось. Так что вечерами в общей гостиной теперь было не протолкнуться.
Я помню один такой вечер, когда мы сидели всей толпой за столом, делая уроки. Альфард, правда, был не с нами — устроившись у камина в кресле, он, как обычно, помогал с домашними заданиями братьям, а заодно Друэлле Розье.
Хотя было всего пять вечера, за иллюзорным окном уже совсем стемнело. Спать в такую погоду хотелось ужасно, даже крепкий чай не помогал.
Напрягая все силы, чтобы не заснуть прямо за столом, я сражался с таблицами по арифмантике. Том читал какую-то толстенную книгу, быстро перелистывая страницы и умудряясь одновременно раскачиваться на стуле. Я мельком взглянул, что именно он читает.
Шарль де Костер, "Легенда об Уленшпигеле".
Отрывки из Костера входили в хрестоматию по магловедению на этот год. Я так и не понял, зачем Тому понадобилось в свое время записаться на этот предмет — уж кто-то, а он знал о маглах не понаслышке. Но Том, смеясь, отвечал, что нужно уметь посмотреть на все со стороны. И учился очень старательно. Например, того же Костера никто не требовал читать целиком — в хрестоматию входили всего два отрывка, да и те такие мрачные, что девочки из нашей группы наотрез отказались их изучать. Но Риддл ко всему подходил основательно. Наверное, и заданное на завтра сочинение по «Уленшпигелю» уже написал...