— Да хотя бы пробрались в Букингемский дворец или где там сидит магловское правительство, и наложили империо на того же Черчилля, чтоб открыл второй фронт. У меня, между прочим, очень скоро будет в этом шкурный интерес.
— Не у тебя одного, — буркнул мгновенно помрачневший Колин.
— А это мысль! — оживился Нотт, почувствовавший себя в своей стихии. — Но для начала нам нужно создать тайный союз, как во времена гоблинских войн. И этот союз будет бороться... бороться за...
После нескольких бутылок вина сформулировать, за что он станет бороться, было несколько затруднительно, но идея вызвала всеобщий интерес. Была извлечена очередная бутылка, чтобы подстегнуть процесс размышлений.
— Бороться за свободу, — выручил Нотта Долохов.
— Да. Точно. Свободу от диктата маглов, и Визенгамота, за права человека и демократические реформы — это можно будет уточнить у дяди. Аккуратно, конечно, чтоб он не понял, зачем я спрашиваю. И еще у нас будет тайный шифр, и опознавательные знаки, по которым мы будем отличать своих, и круговая порука, и клятва молчания, и... В общем, это все можно продумать потом, главное — идея. Дядя говорит, что когда он в свое время пытался создать оппозиционную фракцию в Министерстве...
— Давай уже к делу, хватит о политике, — оборвал его Розье.
Долохов откровенно веселился, наблюдая за нами, как за детьми в песочнице. Риддл перехватил его взгляд и улыбнулся ему, но потом неожиданно посерьезнел. Даже аккуратно сложил горкой и отодвинул в сторону лепестки, которые до того рассеянно перекладывал из руки в руку.
— Мне не нравится эта затея, — с сомнением сказал Маркус. — С такого начинал Гриндельвальд.
— Учиться невредно и у врагов, — попенял ему Нотт. — Тимоти, хватит лопать — это последний пирог!
— А что? — возмущенно сказал Эйвери с набитым ртом. — Я сижу, слушаю... Вы умные, вот и думайте. И вообще, сочинили бы для начала, как мы будем называться.
— "Resistance", — предложил Нотт.
— Не пойдет, — покачал головой Розье, — это уже есть у французов. Плагиат.
— Тогда "Герои сопротивления".
— Вы еще пока не герои, — заметил Долохов, очень старавшийся не смеяться вслух.
Теперь уже все говорили, перебивая друг друга.
— Надо что-нибудь красивое, на латыни...
— Нет, лучше кельтское, как у ирландцев...
— Ты у нас знаешь ирландский, да, умник?
— Нет, но можно спросить О'Флаэрти с Рэйвенкло.
— Который такой трепач, что завтра вся школа будет знать и потешаться над нами...
— Почему потешаться, если мы...
— Потому что Тони прав, и надо сначала что-нибудь сделать толковое, а потом изощряться с названиями.
— Я знаю! "Освободительная армия"!
— Хороша армия, три калеки...
— О, я придумал! "Братство полной луны"! Красиво, и ни на что не похоже.
— Фу-у! Это уж совсем по-девчачьи.
— Придумай лучше, деловой ты наш! А почему нет? Сейчас полнолуние...
— Да разве это главное?! — закричал вдруг Розье. — Черт с ним, с полнолунием! Сейчас у нас что? Вальпургиева ночь! Самая волшебная ночь в году...
— Не ври. Самая волшебная ночь в году — это ночь после сдачи всех экзаменов.
— Замолчи! Вы что, не заметили, что мы это придумали именно в Вальпургиеву ночь, да еще и совпавшую с Белтайном? Вам не кажется, что это охренительно символично?!
Нотт скривился, раздраженный тем, что его собственные варианты были отвергнуты. Но Флинту и Эйвери мысль понравилась.
— Тогда как назовемся? Общество...
— ...трезвенников, угу. Не, "общество" не пойдет. Надо что-то более возвышенное. Например, "Братство Белтайна". Или "Рыцари Вальпургиевой ночи". Так даже лучше, потому что это насчет мстителей, как будто дикая охота... В общем, как-то так.
Довольный собой, Розье закурил.
— М-м, ну, если с оговорками, — начал Нотт. — Ладно, сейчас проголосуем. Тони?
Долохов смог только махнуть рукой и поспешно ушел в темный угол, чтоб там отсмеяться, делая вид, будто кашляет от дыма.
— Маркус?
Флинт пожал плечами и кивнул.
— Рэй?
— Мне все равно. Пускай будет.
— Тимоти?
— Я за, — сказал Эйвери. — А что, пирога точно больше нет?
Нотт отмахнулся и с любопытством посмотрел на Риддла:
— Том, ты ни слова еще не сказал. Ты не согласен?
Риддл какое-то время молчал, потом вдруг сказал нечто совершенно неожиданное:
— Тимоти, я полагаю, пирог еще есть.
Никто не понял, к чему это было, но Том явно и не собирался объяснять. Вместо этого, подвинувшись к остальным, он коротким движением палочки наколдовал небольшую чашу, вылил в нее вино из бутылки и достал откуда-то пирог, тщательно завернутый в салфетку. Потом оглядел всех и позвал:
— Тони!