Он остановился и повторил несколько раз вполголоса последнее слово, словно пробуя его на вкус.
— И так я узнал, что отец у меня магл. Сын местного сквайра, живет в большом доме недалеко от деревни. В свое время моя мать сбежала с ним, и они поженились. Представляешь? Я-то думал всегда, что я бастард. А оказывается, родился, как приличный, в законном браке...
Том рассмеялся, а я испугался, что у него опять начнется истерика. Но ничего, обошлось.
— Не прошло и полугода, как отец ее бросил и вернулся домой. Он больше никогда о ней не вспоминал. Знаешь, когда Морфин рассказал мне об этом, почему-то стало так спокойно... Мысли ясные-ясные. Я оглушил Морфина, взял его палочку и пошел в деревню. Уже смеркалось, было почти темно. По дороге мне встретились две женщины, одна ехала на велосипеде, другая шла ей навстречу от усадьбы. Я на всякий случай спрятался за живой изгородью, а они остановились, и давай болтать. Та, которая из усадьбы, спрашивает: "Миссис Хэтчли, вы ехали мимо кино — не обратили внимания, какой сегодня фильм?". А та ей — у вас что, свободный вечер? Первая отвечает, мол, у всей прислуги по четвергам свободный вечер. «Мы, — говорит, — накрываем хозяевам к ужину и уходим". Я еще подумал — как все складывается... Ты заметил, да? Прямо один к одному. Потом, когда я уже подходил к дому, то загадал: если будет свет в окнах справа, значит, все сложится хорошо, если слева, то случится какая-нибудь гадость. Но светилось справа...
Он потянулся за чашкой, отпил воды, облизнул губы.
— Они как раз сидели за чаем. Отец — я его сразу узнал, очень похож на меня. И его родители, пожилые, такие солидные... Я на самом деле хотел только посмотреть на них, поговорить. Ведь, может быть, когда отец уходил от матери, он просто не знал, что у нее будет ребенок. Мало ли как могло получиться... Но они сразу поняли, кто я такой. Они все знали, Рэй, они как будто ждали, что я когда-нибудь приду... Мне с порога заявили, чтоб убирался вон. Дескать, если я собрался их шантажировать, то мог бы не утруждаться, потому что все равно ничего не получу, и они сейчас вызовут полицию. А я стоял там, рассматривал дом — дорогую мебель, картины, фарфор, бронзу, — и думал, что ведь мог бы расти среди всего этого. Это было мое по праву! А мне достались лишь мытые хлоркой полы да заштопанные сорочки...
Том опять замолчал, крутя в пальцах чашку.
— Пришлось их слегка припугнуть, чтоб не звонили никуда. Я достал палочку и поджег шкаф с посудой. Тут они поняли, что я волшебник, и очень испугались. У старухи даже щеки затряслись... Мерзко. И с этой минуты, знаешь, у меня не осталось никакой обиды или злости. Было только противно, и хотелось скорее все закончить и уйти. Будто давишь слизня каблуком...
Он прищурился, вспоминая.
— Потом они стали спрашивать, чего я хочу. Предлагали деньги — я подумал и сказал, что возьму. Нельзя было выпускать их из поля зрения, так что я заставил всех троих пройти в ту комнату, где стоял сейф. У них было много — я так понял, что они не доверяли банкам, или что-то в таком роде. Отец сам достал деньги, сам сложил в эту сумку. Я вообще старался ни к чему в доме не прикасаться. Там еще были облигации, но мне-то они не нужны. И драгоценности — ну, эти тем более ни к чему, их продать сложно, только внимание зря привлекать. Потом я отконвоировал всех троих обратно в столовую, велел сесть за стол...
Я встал и пошел к плите, чтобы снова поставить чайник, — мне надо было чем-то отвлечься.
— Они немного успокоились, но потом увидели, что я восстанавливаю заклятьем сгоревший шкаф, чиню разбитую чашку... И, кажется, поняли, зачем я это делаю. Знаешь, у них на лицах появился такой панический ужас. Как у животных... Но они совершенно не сопротивлялись. Я так и не понял, почему. Я бы на их месте пытался хоть что-то сделать. А эти — как бараны на убой... Неважно. Ну, вот. И все на этом.
Он опять замолчал.
— Зачем? — тихо спросил я. — Неужели недостаточно было обливиэйта?
— Не знаю, — он закрыл глаза. — Обливиэйт — это слишком рискованно, хороший легилимент вскроет... Да нет, дело не в этом. Сам не знаю. Понимаешь, все к тому шло, все ведь получалось... Как будто идешь с фонарем в руках, а тропинка сама возникает у тебя под ногами. Мозаика складывается, все соединяется воедино... И ты просто думаешь: "Сейчас я это сделаю". Извини, не могу объяснить лучше.
Я ничего не ответил. В коридоре в лучах света плясали пылинки, под стулом завозился и притих пес.
— Потом я вернулся обратно к Гонту. Стер ему память, создал наведенные воспоминания, чтобы он был уверен, что он убийца. Положил на место его палочку и ушел.
— Никто тебя не видел по дороге туда и назад?