Уэббер звучал убедительно, Джо не прекратил бы контракт со мной из-за давления какого-то сенатора, но с радостью распрощается со мной, если перестанет считать меня полезным. Я был загнан в угол, чего чертовски не любил.
– Обещаю больше не спать с дочками сенаторов.
Уэббер скривился.
– Ладно, к дочерям конгрессменов тоже не подойду.
– Этого мало!
– Что еще ты хочешь от меня? Чтобы я принял обет безбрачия?
– Именно так. Я не потерплю больше всех этих заголовков. Еще один слух, и ты попрощаешься с местом капитана и, более того, отправишься в другой клуб. Я лично распоряжусь.
Теперь была моя очередь слетать с катушек.
– Ты не посмеешь, я лицо этой команды!
– Но твоего лица не видно из-за количества женских задниц, присаживающихся на него, – фыркнул Уэббер.
Чертов ублюдок!
– Я не практикую это дерьмо!
– Ты слышал меня. Если пресса в очередной раз напишет о твоем рандеву с тремя мулатками на балконе «Плазы», о пиццерии или еще каком-либо дерьме, я изменю порядок в этом клубе, – тыча в меня пальцем, пообещал он.
Уэббер не бросает обещаний на ветер.
– То есть мне теперь и от пиццы отказаться?
– Нет, откажись от минета на парковке пиццерии.
Это была Дафна Картер, начинающая актриса с невероятными способностями. Всего два фото: я откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза и сжав челюсти, и второе, где видно Дафну, которая поднимает голову и проводит кончиком пальца по нижней губе, а моя рука тем временем сжимает волосы на ее затылке. Не лучшее мое фото, но видели бы вы, как поразительно я смотрелся в черном поло от «Лакост».
– Я могу этим пожертвовать.
– Никаких фото с девушками.
Я вскинул руку в характерном жесте:
– Честное скаутское.
– Ты не был скаутом.
Не был, ведь пока нормальные дети наслаждались детством, я работал, чтобы вытащить свою семью из дерьма: Кубок Стэнли[5], стать лучшим игроком в современной НХЛ, следующим Уэйном Гретцки[6], и кое-что еще, что не было связано со спортом, однако имело для меня колоссальное значение.
– И как ты понял это, я неправильно завязал галстук?
Уэббер перекинулся парой фраз с пиарщиком. Тот неодобрительно покачал головой.
– Тебе придется залечь на дно, пока общественность не переключится на что-то другое, Теллер передумает ломать твою карьеру, а Маклин снова будет доволен коммерческими делами клуба.
– Может, мне еще пластическую операцию сделать, имя сменить, чтобы наверняка? Я ведь не сделал ничего плохого, а если кто-то считает иначе, ну что ж, значит ему просто нужно потрахаться.
Еще один осуждающий взгляд от тренера.
Черт!
Кажется, на этот раз все серьезно.
Уэббер вздохнул и устало потер переносицу:
– Я озвучил условия, Рэй.
Условия. Вот чем это было. Не совет, не напутствие, а условия, иначе я рискую лишиться всего, ради чего упорно трудился.
– Так уж сложилось, что вокруг меня вьется огромное количество красоток, но это не значит, что я сплю с каждой. Я не собираюсь сидеть в подвале.
Тренер Льюис осторожно расположился напротив и взглянул на меня одним из своих «отцовских» взглядов.
– Об этом никто и не просит, Рэй. Сезон только начался, просто направь свои силы на игру и избавь клуб от скандалов.
Стиснув зубы и кивнув, я вышел из кабинета Уэббера, едва не срывая дверь с петель.
Я не собирался ссориться с дирекцией, может, я и был слегка безразличен к мнению начальства, но точно не отличался отсутствием мозгов. Придется отказаться от минетов на парковках пиццерий, стриптиз-клубов и встреч с болтливыми ревнивыми женщинами, пока не уляжется шумиха. Все просто.
К черту. Сейчас мои мысли должен занимать только хоккей.
Схватив одну из своих тренировочных клюшек, я вышел на лед и окинул взглядом огромное пространство. Самая большая вместимость. Величественный вид. Домашняя арена «Королей Нью-Йорка» – лучшего клуба Восточного побережья, нет, всей Америки. И в этом году я собирался доказать это, мы возьмем Кубок Стэнли, чего бы нам это ни стоило. Клуб уже брал кубок, но тогда я не мог полностью насладиться победой, ведь только пришел из юниоров. В этот раз все иначе. Я капитан «Королей» и готов пожертвовать чем угодно ради того, чтобы привести свою команду к кубку. Ничто не способно остановить меня, Уэббер может засунуть угрозы в свою дряблую задницу, ведь они никогда на меня не действовали. Вот ради чего мне стоит исправить свое положение – моя команда.