Голубые глаза уставились на меня, словно видели впервые. Светлые волосы были затянуты в тугой хвост на затылке, серые джинсы прилегали к округлым бедрам, на плечах мотокуртка, слишком большого размера для ее хрупкой фигуры, а еще показавшаяся мне мужской, что как-то тяжело было воспринято моим мозгом.
У Бабочки есть парень?
Любопытство вдруг так сильно овладело мной, что мне непременно захотелось выяснить это.
На кой черт? Понятия не имею. Просто мне нужно было знать.
Хотя это не мое дело…
– Мило выглядишь. Кажется, эта куртка тебе великовата, – грубо выдал я, забывая о том, что еще секунду назад счел это не своим делом.
– Так и есть, – тихо ответила она.
– Она мужская.
– Именно…
– Ты трахаешься с кем-то? – атаковал я ее следующим вопросом.
Она так сильно удивилась, что даже дышать перестала. Светлая кожа ее лица покрывалась красными пятнами от смущения.
– Вернее, у тебя есть… парень?
Бабочка нервно сглотнула, а затем отрицательно покачала головой.
Я сел на каменные ступеньки, затянулся и выпустил в воздух едкий дым. Она раскачивалась на месте, так и не решаясь предпринять хоть что-нибудь, и когда я кивнул ей на соседнее место, она наконец опустила свою задницу рядом.
Ее расстегнутая куртка не давала мне покоя.
Почему она так выглядит? Где юбка до колен и мешковатая блуза? У кого она украла одежду?
– Так и чья она?
Бабочка зачарованно рассматривала ночное небо, словно видела его впервые, и ответила на мой вопрос только через несколько секунд:
– Моего папы.
Это многое объясняло и на удивление принесло мне облегчение.
Мой взгляд замер на ее лице. Я заметил небольшое количество туши на ресницах, немного блеска на скулах, в остальном она не выглядела так, словно упала лицом на чемоданчик красок клоуна, а именно так выглядели девушки, которых мне обычно приходилось встречать. Я оглядел ее тонкую шею, изящные ключицы и, наконец, остановился на руках, сложенных на груди. Она что-то прижимала к себе. Я потянулся и достал из-под куртки журнал о моде.
– Как тебя зовут-то?
Она замялась:
– Кирби. Кирби Стоун.
Я принялся листать журнал, недоумевая, какого черта он оказался у нее. Может, Холстед послала ее за ним?
– Кирби Стоун, – повторил я, смакуя каждый слог. Необычное имя.
– Ты не знал моего имени, но назвал меня Бабочкой, почему?
– Потому что однажды дверь твоей комнаты была открыта, ты танцевала и напевала песню из фильма «Рок в летнем лагере», а на стене висел стенд с бабочками. – Я взглянул на нее, подмечая, что ее щеки стали пунцовыми. – Это показалось мне милым.
Докурив, я положил окурок рядом, чтобы позже выбросить его в мусорное ведро. И нет, я не заботился о чистоте дома Холстедов, я всего лишь ценил труд людей, которые убирали этот двор.
– Ты… Долго стоял, пока я…
– Пока ты отыгрывала главную тему фильма?
– Это так ужасно, боже! – воскликнула она, роняя голову на колени и пряча лицо в ладонях.
– Нет, мне понравилось, к тому же когда знаешь все песни наизусть… Я еле сдержался, чтобы не подпевать.
– Ты знаешь все песни из фильма? Но это же девчачий фильм.
– Во-первых, это было грубо, а во-вторых… – Я замялся, вспоминая белое лицо Эвы, волосы, прилипшие к ее коже и холодную маленькую руку. Вся смешливость и тепло испарились, оставляя за собой лишь выжженную землю.
– Что, во-вторых?
– Ты слишком любопытна, – тихо сказал я, даже не потрудившись натянуть улыбку, потому что устал держать свой привычный образ.
Кирби моментально сжалась, краска отлила от ее лица, а плечи поникли. Однако она продолжала смотреть в мои глаза. По позвоночнику пронесся холодок, и от непривычного для меня ощущения, которое вызывал ее взгляд, впервые захотелось бежать. Это не было чем-то неприятным, скорее наоборот, но именно это и пугало меня.
– Ты зол. И, кажется, грустишь?
– Все круто, я в отличном настроении. – Я отвел взгляд в сторону, но продолжал чувствовать ее внимание на щеке.
Почему я все еще сижу здесь?
Сделай, как любая из них, засмейся как идиотка и предложи выпить или потрахаться. Не нужно уверять меня в том, что тебе есть дело до этого мира и до каждого его обитателя. Будто тебе интересен я, а не тот, на кого возлагает большие надежды весь чертов городок.
– Это не так, – уверенно возразила она, чем разозлила меня.
– Малолетка собирается провести сеанс психоанализа? Ну, давай, продемонстрируй, на что ты способна.
Светлые брови столкнулись на переносице в возмущении. Кирби сложила руки на груди и уставилась перед собой: