Губы дьявольского искусителя изогнулись в победной улыбке, ведь он умел читать меня гораздо лучше остальных. Это моментально отрезвило меня. У него нет причин любезничать со мной. Азартен на льду, азартен в жизни. Я посягнула на его иллюзию о собственной неотразимости, и он пойдет на все, чтобы доказать, что я не права, а он все еще имеет власть надо мной.
Не имеет. Больше нет.
– Я так много танцевала, что сейчас у меня болят лодыжки, ты не представляешь, какая это невыносимая боль, – пробормотала я, дергая плечом так, чтобы тонкая шелковая бретелька упала с него, сильнее оголяя край моей груди. Его взгляд моментально замер на открытом участке кожи.
Я медленно вернула бретельку на место и улыбнулась. Рэй не знал, что за те восемь лет, что мы не виделись, я сильно изменилась. Его игры больше не проблема для меня.
– Упс, вечно она спадает.
– Если ты в поисках развлечений, то могу их предоставить.
Мой взгляд замер на его губах, и сердце в груди ускорилось. Я все еще помню их вкус и прямо сейчас поймала себя на мысли, что хочу попробовать их снова.
– Рэй «парк развлечений» Уилсон, ты мне совсем не нравишься.
– Разве это как-то помешает тебе выкрикивать мое имя ночью?
– Боюсь не выдержать конкуренции. Очевидно, что ты из тех парней, которые во время секса выкрикивают свое имя сами.
Я ожидала, что это выбьет из равновесия изворотливого капитана «Королей», но просчиталась, ведь в следующее мгновение на его губах заиграла самоуверенная улыбка. Я так долго смотрела на его лицо, что мне пришлось дать себе мысленный подзатыльник и напомнить, что я единственная девушка на планете, которая никогда не падет к его ногам.
Уилсон допил порцию текилы и зачесал назад непослушные волосы, второй рукой продолжая поглаживать меня под коленкой, а я не противилась, ведь, околдованная атмосферой вечера, тоже почувствовала жажду.
Жажду мести.
– А знаешь, почему ты отказываешься? Потому что я тебе не по силам.
– Мы не на ринге, Уилсон.
– Тогда почему я чувствую, будто ты защищаешься?
– Потому что ты привык нападать.
– Не воспринимай это как нападение, мы танцуем, – замерев в миллиметрах от моих губ, выдохнул он. Запах текилы, лайма и мяты взбудоражил мое сознание. Я прикусила язык, чувствуя его ладонь, добравшуюся до середины бедра. Больших усилий мне стоило не сжать ноги, чтобы унять нарастающую пульсацию между ними. Уилсон наклонил голову и заглянул в мои глаза. – Шаг влево, шаг вправо, надеюсь, ты хорошо танцуешь и не оступишься.
Звучало как угроза. Полагаю, именно угрозой это и было.
– А если оступлюсь?
– То упадешь прямо в мои объятия, перестанешь изображать из себя стерву и больше не сможешь вернуться к танцу. Этого ведь ты так боишься?
Он бросал мне вызов, предлагал… станцевать, чтобы доказать, что я больше не хрупкая бабочка, которую он раздавил в прошлом. Что он не имеет надо мной власти и что я не допущу ошибку вселенского масштаба и не стану одной из тех, кто засыпает с мыслями о нем.
Снова.
Его надменный оскал разозлил меня. Пожалуй, стоит столкнуть его с пьедестала, на который он сам возвел себя, а еще показать ему, что не стоит бросать вызов Кирби Стоун.
Я выпрямилась и уверенно взглянула на него, занимая место в его игре, а затем направилась к дому в античном стиле. Курорт «Санрайз» состоял из десятков таких домов и прилегающему к ним частному участку пляжа. Из-за громкой музыки я не слышала шагов Уилсона, но знала, что он идет за мной.
В холле было мало людей, все веселились на улице. По изогнутой лестнице я поднялась на второй этаж и прошла на балкон, вид с которого открывался не на площадку с торжеством, а на пляж и океан. Остановилась у стеклянных ограждений и взглянула на оранжевый закат и подсвеченные розовым светом облака. Через секунду почувствовала, как Рэй опускает ладони на мою талию и вжимается пахом в мою задницу. Теперь я не сомневалась в его намерениях. Уилсон был твердым как камень.
– Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье, – хрипло пробормотал он, едва касаясь губами моего уха. Я прикусила язык, чтобы не застонать, когда ощутила его пальцы, скользящие вверх по моим бедрам под шелковой тканью.
– Я надела его не для того, чтобы нравиться тебе.
– Для того, чтобы нравиться мне, тебе вообще ничего не следовало надевать, – протянул он, резко разворачивая меня к себе.