— Каждый раз, когда ты смотришь на нее, у тебя текут слюнки, — заметил мой брат, подавая бокалы с вином.
Мой взгляд упал на него.
— Разве можно меня винить?
Он улыбнулся и посмотрел на нее и свою беременную жену.
— Нет. Я просто не могу поверить, что тебе не скучно без профессионального спорта.
Я пожал плечами. Я определенно скучал по футболу. Не мог лгать об этом. Каждый день, когда Камила спрашивала меня об этом, я отвечал искренним «да». Но променял бы я ее на прежнюю жизнь? Нет. Это нельзя было сравнить. Футбол научил меня многому: терпению, победе и поражению. Камила научила меня смотреть на вещи иначе. Ценить вещи так, как я, вероятно, никогда бы сам не смог.
У нас уже были серьезные разговоры о переезде, чтобы я мог вернуться к игре, и она, казалось, была в теме. Но я не давил на нее. Я просто ждал, пока она не будет готова поехать со мной.
— Я в порядке, — сказал я.
Том усмехнулся.
— Это я вижу. Думаешь, ты вернешься?
— Да. Думаю, она готова.
— С Еленой разобрался? Она сказала, как узнала место жительство Камилы?
Я тяжело вздохнул, мое настроение мгновенно испортилось при упоминании ее имени.
— Она видела наши фотографии в интернете с мероприятия фонда «Уинзор» и кое-что раскопала. Не могу поверить, что когда-то считал себя влюбленным в такого паразита.
— Я пытался предупредить тебя, — напомнил он. И я закатил глаза.
Вскоре приехали Ванесса и Адам, за ними родители и Джонни. Моя мама пришла последней и принесла с собой сыр. Когда мы все собрались, Камила подошла с корзинкой в руках.
— Все должны положить сюда свои телефоны. На выходе получите их обратно.
У нас отвисла челюсть.
— Деееетка, — протянул я, но ее взгляд заставил меня закрыть рот. Я пожал плечами и оглядел комнату. — Она у нас босс.
Все засмеялись, но сделали, как было велено. Это было самое лучшее время, что я провел со своей семьей. Единственное, я жалел, что отца не было рядом, и он не мог разделить происходящее с нами.
Спустя какое-то время я понял, что зря потратил столько лет, держась за обиду. Жаль, что я не попытался поговорить с ним и навестить его, пока не дождался, что он заболел.
И все же, смотря на любимых людей, которые сидели вместе, мое сердце наполнилось радостью. Я знал, что все сложилось именно так, как должно было сложиться.
Эпилог
Шесть месяцев спустя
Камила
— Непривычно видеть его в этой форме, — сказала я дедушке Уоррена, который сидел рядом со мной.
— Он был рожден, чтобы носить эту форму, — хрипло ответил он.
Я рассмеялась над ворчливым тоном старика. Проведя пару месяцев в Нью-Йорке, я всех удивила, подав заявление на увольнение в «Уинзор». Нэнси это не застало врасплох, и она предложила мне работать дома. Когда я объяснила ей, что собираюсь переехать в Барселону, она настояла на удалённой работе. Хотя бы временно, пока я не найду себе другое занятие, а она – замену. Уоррен был потрясен этой новостью. И обрадовался. Он остался верен своему слову и ни разу не заговорил о переезде, но время от времени я приходила домой на обед и видела, как он расхаживал по гостиной, наблюдая за игрой. Всякий раз, когда плохо играли или пропускали голы, все здание слышало его крики. Казалось, что в любой момент он нырнет в телевизор и появится по другую сторону экрана.
Мы проводили много времени с его мамой – одной из самых милых женщин, которых я когда-либо встречала. Она много рассказывала о том, каково быть мамой футболиста и как гордилась Уорреном, когда он решил переехать к ее родителям в Барселону в погоне за своей мечтой.
— У многих ли такие амбиции в четырнадцать? — сказала она со слезами на глазах. Когда его не было рядом, она рассказывала, что винила себя из-за того, что не помирила Уоррена с отцом раньше. — Я пыталась, но они оба такие упрямые.
Несмотря на чувство вины за то, что Уоррен так долго не появлялся на поле, часть меня была счастлива, что он был в Нью-Йорке вдали от всего, что связано с его напряженной карьерой. Ему нужно было время, чтобы исцелиться и поскорбеть с семьей. Так же, как мне нужно было время, чтобы исцелиться и полностью принять своего отца обратно в свою жизнь. Он был в восторге, когда я сказала ему, что переезжаю. «Ненадолго, — сказала я. — Мы вернемся раньше, чем ты успеешь оглянуться». Я не была уверена, как долго там протяну, но каждый раз, когда толпа кричала «Уор-Зон» и камера поворачивалась ко мне во время игры (что, к моему смущению, было довольно-таки часто), Уоррен смотрел на экран и посылал мне воздушный поцелуй. Каждый раз. И с каждым разом я чувствовала, что таяла все больше.