Антуан провел меня в здание мимо охраны у стойки регистрации, а затем поднялся со мной в лифте, нажав на кнопку пентхауса. Когда лифт открылся, он сделал мне знак выходить, сам же шагнул назад.
— Увидимся позже.
— Спасибо, что подвез, — поблагодарила я и постучала в дверь из красного дерева.
Через несколько мгновений Уоррен мне открыл. Он был одет в джинсы, черную футболку с V-образным вырезом (которая сидела на нем так хорошо, что мне ничего не хотелось, кроме как сорвать ее) и черные шлепанцы Adidas. Носков не было – это плюс. Он скользнул взглядом по моему телу, прежде чем втянуть меня в квартиру. Приобнял меня, притягивая к своей твердой груди. Я закрыла глаза как раз в тот момент, когда его губы обрушились на мой рот.
Поцелуй из отчаянного превратился в мягкий и сладкий, а к моменту, когда мы оторвались друг от друга, я уже была готова к большему. Большие руки Уоррена двигались от моей талии, по моей спине и, наконец, добрались до лица.
— Эти губы убьют меня, — хрипло пробормотал он.
— Ну, есть и худшие способы умереть, — прошептала я.
Он улыбнулся, запечатав целомудренный поцелуй на моих губах и опустил руки. Какое-то время мне пришлось подождать, когда мое сердце восстановит нормальный ритм, после чего прочистила горло и глубоко вдохнула, осматриваясь по сторонам.
— Тут мило.
Все было именно таким, каким я себе представляла: серые мраморные полы, люстры, красивые высокие вазы со свежими цветами, кухонные шкафы из темного дерева. Часть стен была белой, некоторые темными. На кристально-светлые диваны было страшно садиться. Слева, возле лестницы, которая по моим предположениям вела на крышу, красовался рояль.
— Спасибо. Квартира моего брата, — сказал Уоррен у меня за спиной.
Он поправил одну из бретелек на моем платье, которые перекрещивались на спине, и я почувствовала, как мои соски возбудились от прикосновения. Я сглотнула, пытаясь справиться со своей нервозностью.
— Ты голодная? — спросил Уоррен.
Я кивнула и подошла к панорамным окнам с видом на Манхэттен.
— Умираю от голода.
Мы ненадолго замолчали, пока я скользила глазами по зданиям и огням. Неважно, как много раз я видела эту картину перед собой, меня всегда приводил в восторг вид моего города. Уоррен подошел ко мне сзади и обнял, блуждая губами по моему плечу. Я задрожала в его объятиях.
— Ощущение, что отсюда можно увидеть все, — тихо сказал он.
— Так и есть.
— Пойдем есть. Ты сможешь расспросить меня обо всем, что твоей душе угодно.
— Да неужели? — улыбнулась я, развернувшись в его объятиях.
— Главное, чтобы к концу вечера это платье оказалось на полу, — ухмыльнулся он, и я игриво шлепнула его по руке.
Я последовала за ним по узкой винтовой лестнице на крышу и ахнула. Нас ожидал длинный стол, вокруг которого горели фонари. Подойдя к нему, я заметила подносы с едой, которой можно было бы накормить три семьи из четырех человек, а количеством вина можно запросто напоить моряка. На полу рядом со столом разбросаны подушки и стоял столик поменьше со свечами, накрытый на двоих. Шокированная, я встретилась с ним глазами.
— Это ты организовал?
Он улыбнулся.
— Ну как, впечатляет?
Я медленно кивнула, не в силах отвести от него глаз. Уоррен подошел и притронулся большой рукой к моей правой щеке.
— Ты счастлива?
Вопрос потряс меня. Меня когда-нибудь об этом спрашивали? Поразмыслив об этом, я пришла к гигантскому «нет». Ни мои родители, ни братья, ни сестры, и особенно ни один парень, с которым я встречалась. Я даже не знала, насколько жаждала этих слов, пока меня об этом не спросили. Ты счастлива? Снова взглянув на него, я кивнула.
— Очень.
Наши губы вновь встретились, мягко и неуверенно. Рука Уоррена соскользнула с моего лица и зарылась в волосы, когда мы углубили поцелуй. Я вцепилась в его сильное предплечье, другой рукой обнимая его за шею, и придвинулась ближе в поисках его тепла. Медленно отстранившись, мы глубоко и тяжело дышали, продолжая смотреть друг на друга, не убирая рук. Мне не хотелось отходить от него, и я ощущала, что и он этого не желал. Но когда мой желудок заурчал, нам пришлось это сделать. Уоррен усмехнулся, а я покраснела.
— Прости.
— Я пригласил тебя на ужин, а ты извиняешься, что пришла голодной? — посмеялся он и направил меня к фуршетному столу.
Взяв тарелки, мы принялись себя обслуживать.
— Здесь слишком много всего! — выпалила я.
— Что не съедим, останется на завтра. И я уверен, что Антуан возьмет немного домой.
Я улыбнулась, в тайне радуясь, что он подумал о чьих-то нуждах. Мы сели на подушки, соприкасаясь коленями, и стали любоваться огнями города. Машины сигналили, люди смеялись, кто-то кричал, а мы с Уорреном потягивали вино и вкусно ели, время от времени украдкой встречаясь взглядами.