— Не уверен, что смог бы также. — Уоррен покачал головой.
— Ты простил свою бывшую невесту за измену?
— Нет. — Он сжал губы. — Пусть катится на хер.
Я рассмеялась.
— Тебе стоит поработать над этим.
— Ты простила своего бывшего придурка?
— Да.
— Почему?
— Понимаешь, когда речь идет о прощении, у нас есть только два варианта. Мы можем топтаться на месте, считая себя лучше или выше этого, пока обидчики продолжают жить своей жизнью, или мы можем доказать, что мы лучше их, отпустив ситуацию. — Я пожала плечами. — Жизнь слишком коротка, поэтому следует ловить моменты. Я предпочитаю сделать эти моменты достойными.
— Значит, ты выбрала отпустить ситуацию?
— Я выбрала жить.
— Хм.
— Хм. — Я толкнула его локтем в бок. — Тебе стоит попробовать.
— Гоняться за моментами? — спросил он шепотом.
— Гоняться за моментами, — улыбнулась я.
Я опустила голову на его плечо, и какое-то время мы молчали, прежде чем он снова заговорил.
— Когда он выходит? Твой отец.
— На следующей неделе.
Я почувствовала, как Уоррен напрягся рядом со мной.
— Это скоро. Собираешься встретиться с ним?
— Мама устраивает по этому случаю грандиозную вечеринку. Даже брат вернется, представить только! — выпаливаю я, закатив глаза в тускло освещенное пространство.
— Я так понимаю, ты не его поклонница?
— Брата? Я люблю его, но он тот еще засранец. И тут мы возвращаемся к кругу семейного исцеления и прощения, — хихикнула я, стрельнув в Уоррена улыбкой. — Что у тебя с отцом?
— Эм... продвигается. Он больше не отказывается от моих визитов в больницу, но игнорирует меня, пока я там.
— И чем же ты там занимаешься?
— Думаю о тебе. — Он сказал это с таким блеском в глазах, что я снова толкнула его в бок.
— Я серьезно.
— Я тоже. Последние дни я только этим и занимаюсь, — ответил он, касаясь правой рукой моей левой щеки. Сердце бешено заколотилось в груди, в венах, в ушах.
— Мне нравится, — прошептала я.
— Что? Находиться в моих объятиях? — уточнил он хриплым голосом. Его глаза потемнели, когда я кивнула. — Скажи это.
Он немного сместился: теперь кончики наших носов практически соприкасались. Я посмотрела в его глаза, и мое дыхание участилось от возможности всего того, что может произойти между нами.
— Мне нравится... быть с тобой.
Его взгляд смягчился, но лишь на мгновение. Если бы я моргнула, то даже не заметила бы этого. Когда его губы коснулись моих, я закрыла глаза. Сначала это было мягким прикосновением, настолько сладким и нежным, что у меня перехватило дыхание. На следующем вдохе я почувствовала, как его язык проскользнул в мой рот, а его руки принялись поглаживать мое тело. Его губы сочетали в себе рай и ад: теплые и уютные, горячие и соблазнительные. Когда он скользил ладонями по моей коже, я вышла на тропу экстаза, а ведь я все еще была одета. Сложно было представить, каково будет дальше. Не уверена, что хотела бы что-то воображать, но ни в коем случае не хочу, чтобы происходящее останавливалось. Уоррен медленно опустил бретельку моего платья и начал меня ласкать. Я выгнула спину, отчаянно желая не просто мягкого, осторожного прикосновения.
— Нам не обязательно...
— Я хочу.
— Мы можем остановиться, когда...
Я отстранилась от него, чтобы посмотреть в его глаза.
— Я не хочу, чтобы ты прекращал.
Похоже, этого ему было достаточно. Он стянул с меня платье и медленно обвел меня взглядом.
— Великолепна, — прошептал он низким и хриплым голосом. Он прикрыл глаза, а я только и могла, что представлять, как этот мужчина опускает свой рот и руки на другие мои места. Этих мыслей мне хватило, чтобы крепче сжать бедра.
Я прижалась к его губам в отчаянном поцелуе, гораздо более грубом, чем предыдущий, гораздо более страстном. Потянув за край его майки, помогла ему избавиться от нее. Мои глаза расширились, когда я увидела его тело. Несмотря на то, что мы были на крыше, я даже не думала остановиться. На улице темно, да и эта зона находилась под небольшой выдвижной крышей, которая защитила бы нас от любопытных глаз, будь они так высоко. Кроме того, никому из нас не было до этого дела. Мы целовались, снимая друг с друга одежду, пока наши губы не распухли, и мы не оказались полностью обнаженными.
Я не могла перестать на него смотреть. Он был произведением искусства, начиная с его татуировок до рельефов его идеальной фигуры. Он был идеальным, с упругими бедрами и накачанными руками, но больше всего мое внимание привлекало кое-что у него между ног. Он был толстым и твердым. Сложно представить, чтобы какая-нибудь здравомыслящая женщина добровольно отказалась от всего этого. Левой рукой Уоррен погладил себя, отчего у меня участилось дыхание и бешено заколотилось сердце.