Я взглянул на нее поверх газеты.
— Да.
— Где живет?
— Вашингтон-Хайтс.
— Серьезно? — мама снова вскинула бровь, взяла чашку и сделала глоток. — Кем работает?
— В глупом офисе, где сидит и ждет кого-нибудь с солидным банковским счетом, который думает исключительно своим членом, поэтому обрюхатит ее и жениться, — заявил брат, входя в комнату.
Я уставился на него, и он ответил мне таким же свирепым взглядом.
— Вторая Елена? — поинтересовалась мама, поглядывая на моего брата так, словно он был в курсе дел всех моих женщин, но затем перевела внимание на меня. — Уоррен, ты не можешь связаться с такой же, как Елена.
— Она не такая же, как Елена. Она работает в «Фонде Уинзора» и имеет три степени в уважаемом университете. Три! — повторил я, таращась на брата. — Сколько их у тебя?
Он усмехнулся и покачал головой.
— Следовательно, у нее в три раза больше студенческих займов, а мне прекрасно известно, что «Уинзор» платит копейки сотрудникам. Так что она едва сводит концы с концами.
Я встал из-за стола и схватил пиджак. Кончики моих ушей уже начали гореть, и я понимал, задержись я здесь еще хоть на минуту, наш спор разгорится с новой силой.
— Мне нужно идти. Развлекайтесь, перемалывая косточки всем женщинам, с которыми я когда-либо встречался. Повезло же твоей жене.
— В точку, — крикнул он мне вдогонку.
Я усмехнулся.
— Уверен, что сейчас в спа-салоне она треплется со своими подружками о том, какой ты мудак, облегчая твой банковский счет.
Это был удар ниже пояса. Я это знал. Ничего против своей невестки я не имел, но только ее я мог использовать против брата. Про Кайдена я бы даже не осмелился упомянуть. На самом деле я любил своего брата, особенно когда он не обсуждал мою личную жизнь. Это всегда приводило к спорам, которые, в свою очередь, возвращали нас во времена, когда мы были капризными подростками. Если бы в такой момент нас увидела Камила, то точно обозвала бы избалованными детьми. «Привилегированные детки из Верхнего Ист-Сайда» – сказала бы она, закатив глаза. Мысль о ней заставила меня улыбнуться и мое настроение улучшилось, но ровно до того момента, как брат усмехнулся и указал маме на то, что эта девушка живет в другой стране.
— В отношениях с Еленой он тоже не был святым. Прекрати пытаться сваливать все на нее, — услышал я, как мама сказала по-испански.
Я вышел за дверь прежде, чем узнал его ответ. Эти гребаные отношения с Еленой будут преследовать меня вечно. Ее измена, моя ложь, моя измена, ее ложь. Отношения были отравлены и обречены с самого начала. Совсем не так, как у нас с Камилой. Что у нас с ней? Чувство вины, которое переросло в невероятную дружбу и продолжало перерастать во что-то большее. Чем бы это ни было. Единственное, что я знал наверняка, что все закончится, и впервые в жизни я боялся этого момента.
Глава 17
Камила
— Я хочу взять отгул, — сказала я Нэнси после того, как обсудили кое-какие дела.
— О? — она сняла свои очки для чтения и посмотрела на меня. — Ради отца?
— Нет. Ради себя.
Ее брови взлетели вверх, и она улыбнулась.
— Что ж, ничего не имею против.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— На сколько дней? Насколько я помню, у тебя накопилось около десяти дней отпуска. Они переносятся, если ты не знала.
— Знала, — и спустя какое-то время, продолжила, — но мне хватит и четырех.
***
— Я беру отпуск, — поставила я в известность Ванессу за обедом. Ее брови взлетели, пока она пыталась прожевать салат.
— Ради папы?
Я вздохнула.
— Нет, не ради папы. Ради себя.
— Себя? — уточнила она, явно удивившись. — Чтобы привести в порядок квартиру?
— Нет... Уоррен хочет на несколько дней свозить меня домой.
— Домой... эм... в Барселону? — нахмурилась сестра.
— Он живет в Манчестере.
С секунду она тупо на меня таращилась.
— Ты серьезно?
— Как сердечный приступ.
Ванесса уронила вилку и широко распахнула глаза, наконец, мне поверив.
— Без базара?
— Без базара, — хихикнула я, не в силах сдержать улыбку.
— У вас все продвигается... довольно быстро, заметила?
Я вздохнула.
— Мы друзья.
— Друзья, которые занимаются сексом и ездят вместе отдыхать в дорогущие места?
Я отвела взгляд и посмотрела в окно. Именно это мне и не нравилось. Деньги. Меня не напрягало, если за меня оплачивали билеты на бейсбол и метро, потому как миллиона в банке у меня не хранилось. Везение, если после оплаты счетов у меня остается семьсот долларов на жизнь. Тогда месяц считается хорошим. Я рассказала Ванессе, что мне неловко из-за этого, на что она рассмеялась.