— Как тебе увиденное?
— А что такого? — вопросом на вопрос ответила она, снова на меня посмотрев. Я уставился на нее, не в силах сказать ничего путного. — Я здесь не для того, чтобы кого-то судить, Уоррен. Если ты так живешь, тогда... — она снова пожала плечами.
Я застонал, снова встал и подошел к ней большими, размашистыми шагами, чтобы обнять и притянуть ближе.
— Там не я. Там глупый, молодой, безрассудный, горячий, двадцатилетний Уоррен.
Она отстранилась.
— А какой тридцатиоднолетний Уоррен?
— Спокойный, хладнокровный, собранный, классный и офигенный в постели.
— И скромный. Совсем забыл о скромности, — хихикнула Камила.
Я ухмыльнулся.
— Чрезвычайно скромный.
Пока Камила убирала свою одежду, я забрал флешку и письмо с твердым намерением пойти к брату и поговорить с ним об этом. Я просто надеялся, что к тому времени успокоюсь, и не буду мечтать дать ему по морде. Последнее, в чем нуждалась мама, так это в еще одной боли, особенно от меня.
Около полуночи я выскользнул из постели Камилы, легко поцеловав ее в лоб, и улыбнулся тихому храпу, который, как она клялась, не издавала. Было бы легко остаться. Было бы легко сказать себе, что я поступаю правильно, обнимая ее и прижимая к себе всю ночь напролет. Именно так я и хотел сделать, и именно поэтому мне нужно было уйти.
Глава 20
Уоррен
Добравшись до офиса брата, я пребываю вне себя от гнева. Бросив конверт на его стол, скрестил руки на груди. Он нахмурился и склонил голову набок.
— Уйди и вернись, когда успокоишься и вспомнишь хорошие манеры, — сказал он.
— Конечно. Сразу после того, как ты вспомнишь, что у тебя есть яйца.
Он усмехнулся и открыл конверт, из которого выскользнула флэшка вместе с запиской. Брат непонимающе ее прочитал.
— И что мне с этим делать? — спросил он, вставляя накопитель в компьютер.
Пока он щелкал мышкой, я расхаживал по кабинету.
— Что за чертовщина, Уор? — в его голосе было слышно явное замешательство, поэтому я остановился, чтобы встретиться с ним взглядом.
Детьми мы частенько играли в гляделки. Он всегда сдавался первым и начинал хохотать практически сразу, благодаря чему я ловил его на лжи. Может, мы уже и не дети, но мы все еще братья. И в горе, и радости. Независимо от срока нашей разлуки, этого у нас не отнять. Мы - семья. Год назад я бы не простил ему этот поступок, но сейчас, глядя в его зеленые глаза, думая о нашем детстве и словах Камилы, я чувствовал, что если бы он объяснился и извинился, то я бы это сделал.
— Твоих рук дело?
— О чем ты?
— Это отправили Камиле.
Он закатил глаза и усмехнулся.
— Конечно, речь идет о той девушке.
— А что не так? — спросил я громче, оказавшись перед его столом.
— Да просто... — он тяжело вздохнул и покачал головой, растирая пальцами переносицу. — Уоррен, ты действительно такого обо мне мнения?
— Отвечай на вопрос!
— Не знаю, что меня больше беспокоит: то, что ты думаешь, будто у меня есть время играть в эти дурацкие игры, или твоя реакция на то, что произошло. На снимках ты, Уор. Ты. Может, лучше ей увидеть это сейчас, а не после того, как ты купишь ей долбанную квартиру? — его губы дрогнули. — Стоило привести другой пример.
Я сел на один из стульев и вздохнул. У меня не было настроения сыпать оскорблениями, какими бы глупыми они ни были. Необходимо было выяснить, кто, черт возьми, отправил это Камиле. О ней ведь никто больше не знал.
— Кто мог это сделать?
— Может быть, Серджио?
Серджио – мой агент.
Я покачал головой. Этот вариант точно отпадал. Я даже не рассказал ему о Камиле. О ней знал только мой брат, который в настоящий момент пожимал плечами.
— Кто бы это ни был, он из твоего окружения. — Он снова посмотрел на экран. — Как часто ты участвовал в тройничках?
— Достаточно.
— Боже. Мне стоило тоже сменить фамилию и переехать в Испанию.
Я невольно рассмеялся, но смех тут же стих, как только мой взгляд снова упал на конверт, лежащий на столе.
— Эта девушка действительно так много для тебя значит, или ты просто боишься, что фотографии всплывут и запятнают твою репутацию?
Мои губы изогнулись в натянутой улыбке.
— Ты хотел сказать, подтвердят мою репутацию?
Он усмехнулся, в его глазах блеснуло веселье.
— Так это из-за девушки?
— Она не похожа на Елену, — вздохнул я, надеясь, что он уловил в моем голосе решимость.
— Ну, если ты так говоришь...
— Она... хорошая. Правда.
— Потому что у нее нет искусственных сисек и накачанных губ?
Я закатил глаза. У большинства женщин, с которыми я встречался, была фальшивая грудь, что не делало их менее умными и красивыми.