— Вы, вероятно, в курсе, что большинство людей, о которых вы говорите, не жаждут оставаться в том районе. Он будет наводнён в основном молодыми семьями и специалистами, — парировал он.
Я уставилась на него.
— А вы, вероятно, в курсе, что большинство жильцов жили здесь еще до того, как Камерон Джайлс стал Камроном [1].
Уоррен усмехнулся, чем привлек всеобщее внимание.
— Что вы предлагаете, мисс...? — спросил Уоррен, пристально меня изучая.
У него был легкий британский акцент, который застал меня врасплох. Я молчала, тупо смотрела на него, пока пульс не вернулся к нормальному ритму, а я не преодолела свою неловкость.
— Авила, — представилась я. — Камила Авила.
— Камила, — повторил он.
От того, как Уоррен произнес мое имя с легкой хрипотцой в голосе, по моему телу пробежала дрожь. Я постаралась подавить это. Отмахнуться. Проигнорировать. Сейчас не время и не место для того, чтобы мое тело решило проснуться и обратить внимание на противоположный пол. Зеленые глаза Уоррена блеснули, словно он заметил это.
Я моргнула и продолжила спор.
— Дайте нам немного времени, а для тех, кому приходится искать другое место для проживания, компенсацию.
— Вы живете в этом здании, мисс Авила? — уточнил он.
— Да.
— Все ясно. У нас немного другое видение. Но мне бы хотелось отметить, что будущие новые жильцы, безусловно, принесут отличную выручку в бар мистера Фергюсона, который вскоре после произведенных строительных работ сможет открыться.
— А как насчет его двухкомнатной квартиры, которая подлежит реконструкции? Куда ему идти, потому что сейчас он теряет не только бизнес, но и дом?
— Наша кампания модернизирует. Мы разрушаем уродство и создаем красоту. Мы уже улучшили многие кварталы. Мы не ищем альтернатив для людей, но предоставляем им достаточно времени, — сказал Томас, сложив руки перед собой на столе.
— Без компенсации, — добавила я, сжимая ладони в кулаки, чтобы они не дрожали. Чарли накрыл его своей рукой и ободряюще сжал.
— Мы просто хотим убедиться, что о нас хоть немного подумают, прежде чем вышвырнуть из квартир, — пояснил Чарли.
— Сколько квартир в этом жилом доме? — поинтересовался Уоррен у Томаса, который попытался остановить его расспросы взглядом.
Томас что-то написал и подвинул листок к Уоррену. Глаза того вспыхнули, как только он увидел запись.
— И мы ничего им не предлагаем? Просто выселяем? — злость в его голосе удивила меня, а когда наши взгляды снова встретились, ярость, которую я нашла в его глазах, заставила мое сердце сжаться.
— Мы владеем зданием, Уор, — заявил Томас.
— Но вы не владеете нашими жизнями, — вскипела я. — Вы просто отнимаете у нас то, ради чего мы работали. Большинство этих людей вкалывают, чтобы позволить себе здесь жить, а вы даже не обещаете, что они смогут вернуться, потому что у вас «другое видение вашего проекта», — съёрничала я, используя воздушные кавычки. Я перевела дыхание, чтобы взять под контроль свой дрожащий голос. Я была уверена, что мое лицо и шея покраснели и покрылись пятнами, как происходило, когда я позволяла эмоциям взять надо мной верх. Я понизила голос, когда заговорила снова. — Не вам решать, достойны ли они района, который вы пытаетесь облагородить.
В комнате воцарилась тишина, три важные шишки таращились на меня. Томас просто смотрел, Карсон выглядел раскаявшимся, ерзая на месте, а Уоррен слегка откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая меня серьезным взглядом.
— Если бы мы что-то решали, то Дональд Трамп жил бы в канаве, — усмехнулся, наконец, Томас.
— Сильно сомневаюсь, что кто-то, кто начал свой путь с миллионного займа у своего отца, когда-либо будет жить в канаве, — ответила я. — Все, о чем мы просим, – это, пожалуйста, пересмотрите то, что вы делаете. Я не прошу вас не улучшать квартал. Я всего лишь прошу вас подойти к этому ответственно и по частям. Бизнес, например, не обязательно закрывать, если вы проводите только внешнюю отделку.
Томас и Карсон обменялись взглядами, прежде чем переключиться на меня.
— Я поговорю с архитектором. Если он скажет, что такое возможно, то бизнес может остаться открытым. Жилье – совсем другая история. Многое подлежит сносу.
Я ненавидела свой дом и была не единственной, кто испытывал те же чувства. Но это был мой угол, несмотря на проблемы с напором воды, периодическими перебоями электричества, вечными протечками и отвратительным запахом в коридорах. А стены так вообще, казалось, были сделаны из картона. Я переехала сюда с парнем, но когда порвала с ним, осталась, несмотря на сердечную боль. В той квартире я собрала себя по кусочкам. Я горевала, любила и жила.