— Сначала тебя не волнуют деньги, а теперь это? Что с тобой сделал Нью-Йорк?
— Он сказал, что его не интересуют деньги? — рассмеялась Мириам.
Я забарабанил пальцами по кухонному столу.
— В это так трудно поверить?
— Да, от парня, у которого три машины стоят дороже, чем мой дом.
Я закатил глаза.
— Они у меня уже давно.
— Ты меняешь их при любой возможности, — сказала Мириам, но в ее глазах не было осуждения.
— Ты вымещал свое разочарование на поле каждый раз, забивая гол, потому что чувствовал, что тебе не платят ту сумму денег, которую ты заслуживаешь, — сказал Серхио, поднимая бровь.
— Я был молод и глуп.
— Это было в прошлом сезоне.
— У меня от тебя голова болит. — Он приложил ладонь ко лбу.
— Скажи мне честно, Уоррен, сколько денег тебе потребуется, чтобы остаться, и за сколько ты уйдешь? — спросил Серхио, привлекая мое внимание серьезным тоном. — Мне нужно знать.
При упоминании о деньгах Мириам вышла из кухни и оставила нас одних. Обычно у меня был ответ на этот вопрос. Вопрос был простым, легким. Я знал, сколько платят моим товарищам за год. Я знал, с кем сравнивать себя. Но сейчас я не мог сосредоточиться. Я был слишком занят размышлениями о том, как убедить Камилу переехать сюда навсегда, и знал, что никогда не получу желаемого ответа, если спрошу это у нее. Она разорвет меня на куски после этого вопроса.
— Не знаю, Серх. Честно. Дай мне несколько дней, чтобы решить.
— Через два дня тебя ждут на поле для тренировки.
— И я буду там.
— А твоя нью-йоркская девушка?
Я резко перевел на него взгляд.
— Не называй ее так.
— Пока не доказано обратное, она ею и является, — бросил он.
Мне не нравилось, что ее поместили в одну категорию с другими зарубками, которые я собирал в разных городах. Я не стал утруждать себя объяснениями. Я знал, что Камила не просто очередная цыпочка, что она не моя «нью-йоркская девушка». В прошлом меня не беспокоило, как называли этих женщин. Я трахался с разными девушками в разных городах, а когда оставлял их, об этом говорили. Но мне не нравилась мысль о том, что СМИ превратят Камилу в одну из таких девушек, потому что она была другой. Я не просто затащил ее в постель и ушел. Я старался для нее даже после того, как получил то, что изначально хотел, мечтая о большем.
Она не была моей нью-йоркской девушкой.
Она изменила план игры.
Я понял это, проведя выходные с ее семьей и увидев, как сильно она пыталась обнять отца после его долгого отсутствия, после всей пережитой боли. Она не принадлежала к категории «поматросить и бросить». Она была той, с которой хочется остаться и противостоять жизненному хаосу. Я просто надеялся, что, когда она приедет сюда, то сможет принять мою жизнь так же, как я принял ее.
Глава 26
Камила
Англия! Как, черт возьми, я сюда попала? Только об этом я и думала, оказавшись в аэропорту и проходя контроль. Потом я села в самолет в уединенной секции для первого класса. Я очутилась в раю. И была в этом уверена. Последний раз я летала в последнем ряду в переполненном самолете, и рейс задержали на семь часов. И вот теперь я сижу в удобном кресле, не зная, как откинуть спинку. Некоторое время я наблюдала за людьми в соседнем ряду, пытаясь повторить их движения. После двух часов беспокойства я подавила смущение и обратилась за помощью к бортпроводнику.
Я не видела Уоррена несколько дней, что показалось вечностью. Я не знала, как и когда настолько к нему привыкла, но успела соскучиться. Большую часть полета я проспала, и это было хорошо, потому что, когда мы приземлились в Манчестере, там было одиннадцать часов утра или шесть часов по моему времени. Покинув самолет, я сразу направилась в уборную, чтобы освежиться. Мое сердце бешено колотилось, когда я закончила и бросила последний взгляд в зеркало. Мои щеки пылали, глаза блестели, волосы превратились в мягкие волны, которые спускались до плеч. Уоррен предупредил меня, что большую часть времени будет прохладно, поэтому я надела белую хлопчатобумажную рубашку с длинными рукавами и накинула сверху зеленую куртку.
У выхода из аэропорта я прошла мимо нескольких человек с табличками, но, увидев свое имя на одной из них, глубоко вдохнула. Мужчина заметил это и замахал, пока я не кивнула в подтверждении. На нем была куртка поверх красивой рубашки на пуговицах и джинсов. Он был высокий, с темно-рыжими волосами и светлой бородой, выглядел лет на пятьдесят. В светло-голубых глазах читалась улыбка... но наигранная. Его словно беспокоило мое присутствие, но после всего, что Уоррен рассказал о Елене и о том, как она использовала его, я поняла, что его близкие с осторожность будут относиться к новым людям в его жизни, и решила не обижаться на это.