Уоррен, казалось, вот-вот взорвется. Я сжала его руку, давая понять, что я здесь. Он сжал ее в ответ так сильно, что я вскрикнула от боли.
— Осторожнее, — предупредила Елена, хотя никто из нас не смотрел на нее. — Он сделает тебе больно. Рано или поздно. Разве ты не получила посылочку с предупреждением? Стоило тебе сделать себе одолжение и покончить с вашими отношениями, когда у тебя был шанс.
У меня отвисла челюсть. Уоррен отпустил мою руку и так резко рванул к Елене, что та отшатнулась.
— Гребанная сука! — закипел он.
Ее глаза расширились. Она пятилась, пока не столкнулась со спинкой дивана. Не успела я и моргнуть, как рядом с Уорреном оказались двое его товарищей по команде. Они стояли по обе стороны от него и держали его за руки, а я словно приклеилась к месту, желая кричать, вопить, двигаться вперед, но была не в силах что-либо сделать.
— Елена, уходи, — приказал ей один из ребят.
Она обошла их, но Уоррен последовал за ней.
— Пусть идет. Здесь камеры. Тебе это не нужно. Сезон вот-вот начнется, — наставляли парни.
Но Уоррен был на взводе: его лицо покраснело, яремная вена пульсировала, руки сжались в кулаки. Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я шагнула вперед и встала между ним и Еленой, пытаясь загородить ее от его взгляда. Может, увидев меня, он успокоится? Но Уоррен выглядел злым, готовым на убийство.
— Эй, все в порядке. Она идиотка. Забудь о ней, — попросила я, надеясь, что мой голос был достаточно громким, чтобы достучаться до него.
Он оторвал от нее взгляд и посмотрел на меня; выражение его лица на мгновение смягчилось, прежде чем он снова гневно на нее посмотрел.
— Никогда больше не приближайся к ней! — крикнул он. — Не смотри на нее, не разговаривай с ней, не подходи к ней. Если я покину клуб, то только из-за тебя и твоего мерзкого вида!
Уоррен вырвался из хватки товарищей по команде и взял меня за руку, прорычав «пошли», против чего я не стала возражать. Уходя, я слышала, как она ругалась позади нас с парнями. Она называла меня игрушкой, говорила, что Уоррен мудак и что я никогда не смогу его удовлетворить, но, как ни странно, меня это не беспокоило.
— Надеюсь, ты покинешь этот клуб и вернешься в свой долбанный замок, Уоррен Бельмонте!
Я резко остановилась, чтобы прислушаться к ее следующим словам.
— Ты и твой отец достойны друг друга!
Уоррен, остановившийся вместе со мной, продолжал смотреть вперед, стиснув зубы и раздувая ноздри. Я знала, что он чувствовал мой взгляд на себе. Почему тогда не смотрел на меня?
— Пошли, — прогромыхал он, и мы прошли через дверной проем.
Я глубоко вздохнула и последовала за ним на улицу, села на низкое сиденье его машины и стала ждать, когда он пристегнется. Я кусала губы и выглядывала наружу в ожидании его объяснений, пока мы отъезжали. Потому что должно быть объяснение ее словам.
Тело Уоррена все еще дрожало – от него все еще исходил гнев. Я слышала его долгие, глубокие вздохи, вероятно, в надежде успокоиться. Мне хотелось подождать еще немного, но не я смогла:
— Что это было? — прошептала я. — Почему она так сказала?
Взгляд Уоррена, наконец, на мгновение встретился с моим, и я увидела целый ураган эмоций, и ни одна из них не могла облегчить волнение в моем животе. Уоррен быстро перевел взгляд на дорогу, а я вцепилась в ремень безопасности. Мы подождали, пока ворота его дома откроются, и въехали в гараж.
— Нам нужно поговорить, — сказал Уоррен, когда мы вышли из машины.
От его слов внутри меня образовалась пустота. Эти слова никогда не сопровождались позитивными новостями. Я сглотнула, смотря, как он бросил ключи на тумбу рядом с дверью и начал ходить по кухне, закрыв лицо руками.
— Я бы предпочел, чтобы ты услышала это от меня, а не из СМИ или от женщин вроде Елены.
Я быстро моргнула, страх скрутил мое нутро, отчего я инстинктивно положила руку на живот, мечтая остановить его распространение.
— Ты мне изменил? — едва слышно спросила я.
Уоррен перестал шагать и мотнул головой.
— Что?
— Ты мне изменил? — повторила я громче.
— Нет, — ответил, нахмурившись, он, затем понизил голос. — Нет. Конечно, нет. Я бы никогда так с тобой не поступил.
Я сглотнула, внезапно почувствовав холод и ужас. Затем скрестила руки на груди. Мне стоило чувствовать волну удовлетворения, облегчения, но нет. Это только усилило мою паранойю, потому что если он не изменил, то что тогда? Что тогда? Что?
— Так скажи мне в чем дело! О чем она говорила? Что она имела в виду? — потребовала я. Он снова зашагал по комнате. — Уоррен. Стой! Просто скажи мне. Это же я. Ты можешь рассказать мне все.
Учитывая комок в горле, было удивительно, что слова вообще слетели с моих губ.