— Вы ее видели? — уточнил, сглотнув ком в горле.
— Да.
— Как она?
— Ненамного лучше тебя, — ответил он, подходя ко мне и садясь на пол рядом со мной. — Полагаю, мне следует подготовить пресс-релиз о том, почему ты пропустил сегодняшнюю тренировку?
— Меня тошнит.
— Ага, я собирался воспользоваться этой отмазкой.
— Нет, мне охренительно плохо.
Меня уже дважды рвало, но я не мог понять, то ли я отравился, то ли это способ моего тела очиститься от себя же. Я бы не удивился, будь это так.
Серхио молчал.
— Думаешь, я потерял ее навсегда? — прошептал я.
Когда я произнес эти слова, меня захлестнул вихрь эмоций. Я знал, что не заплачу, но чувствовал, что могу. Я посмотрел на дверь, как будто в любой момент Камила могла войти в нее и броситься в мои объятия, хотя я знал, что она этого не сделает.
— Не знаю, приятель. Надеюсь, что нет. Она тебе подходит.
— Она лучшее, что со мной случалось.
Серхио тяжело вздохнул.
— Я был с ней таким говнюком.
— Да. Я знаю, что ты хотел как лучше, но я бы уволил тебя, если бы ты продолжал в том же духе, — сказал я, взглянув на него. Он улыбнулся.
— Уоррен Сильва влюбился. Отличное название для статьи, — задумчиво заметил он.
— Да пошел ты.
— Все будет хорошо. Просто дай ей время.
Мое сердце сжалось от этой мысли. Время.
— Как много времени?
— Столько, сколько ей нужно.
Я вздохнул. Можно было сидеть и винить долбанную Елену с ее гнилым языком, но я не стал, потому что с самого начала сам совершил ошибку. Я должен был признаться раньше. Мне не следовало скрывать свою личность.
— Я живу уже тридцать один год, но мне потребовалось много времени, чтобы начать по-настоящему жить, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Камила показала мне, как это делается.
— Все наладится. — Серхио встал и похлопал меня по колену. — Убери этот бардак, приятель. Я жду тебя завтра на поле.
С этими словами он ушел. Я знал, что Камила в самолете, поэтому просто проверял свой телефон каждые две секунды, пока не понял, что она приземлилась. И сразу позвонил. Я ожидал, что она переведет звонок на голосовую почту, поэтому, когда она подняла трубку и я услышал ее хриплый голос, мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я едва смог ответить.
— Добралась? — спросил я. Мой собственный голос казался чужим, то ли из-за рвоты, то ли из-за комка нервов в горле.
— Да.
Я вздохнул, ненавидя, что она разговаривала со мной как с незнакомцем. Как мне все исправить? Что сказать? Я выбрал единственное, что пришло мне в голову.
— Я люблю тебя, Камила. Я так сильно тебя люблю.
Она молчала секунду, две, три... Я посмотрел на экран, дабы убедиться, что она все еще на связи. Когда я позвал ее, она всхлипнула.
— Ты не знаешь, что такое любовь, Уоррен, — прошептала она. — Любить – значит отбросить собственные чувства ради блага другого.
Я откинулся на кровати, потому что ее слова обожгли мое сердце. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но она опередила меня:
— Мне нужно идти. Позаботься о себе.
И вот так она закончила разговор, фактически от меня отмахнувшись.
Глава 33
Камила
— Ты прячешься здесь уже несколько дней, Пич, — сказала Ванесса, ворвавшись в мою комнату и раздвинув плотные шторы, которые повесил перед отъездом Уоррен.
Уоррен. Казалось, что каждое мое воспоминания было наполнено им. Каждая услышанная песня, каждая буква в прочитанной книге. Именно поэтому я пряталась в своей комнате. Я не хотела ни слышать его, ни видеть, ни дышать им каждый раз, выползая наружу. Он мне надоел. Я устала ждать встречи с ним. Хуже того, я устала ждать встречи с ним и чувствовать себя идиоткой из-за того, что действительно этого хотела.
— Мы собирались пообедать с папой, помнишь? — добавила Ванесса.
Я повернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку.
— Скажи ему, что я заболела.
— Ну уж нет.
— Меня тошнит.
Сестра тяжело вздохнула, села на край кровати и провела рукой по моим волосам.
— Милая, ты не больна, у тебя разбито сердце.
— Больна. Убита горем. Какая разница?
Она снова вздохнула, и я к ней повернулась. Ее глаза расширились, когда я, наконец, позволила ей увидеть мое лицо: отекшие, покрасневшие глаза и распухшие губы. Я была уверена, что меня «украшали» синяки под глазами из-за проведенной бессонной ночи, потому что меня рвало при одной мысли о нем. О нас. О его обмане.
— Камила, — прошептала она.
— От разбитых сердец умирает больше людей, чем от обычной простуды, — заявила я. —Ты знала об этом?
Она покачала головой, и ее карие глаза наполнились жалостью.
— Я этого не знала.