И тогда, поймав ее испуганно-завороженный взгляд, он усмехнулся. Это было едва уловимое движение: лишь левый уголок чувственного, чуть слишком широкого рта дрогнул и потянулся вверх. Ни одна другая мышца на его лице не шевельнулась. Но в этой микроскопической усмешке заключалась целая вселенная высокомерия и уверенности. Она говорила яснее любых слов: «Очередная. Красивая обертка. Любопытно, что скрывается внутри и как долго ты будешь изображать неприступность, прежде чем сама захочешь оказаться в моей постели. Игрушка».
Не произнеся ни единого звука, он оттолкнулся от стены, свернул полотенце и пошел к двери в раздевалку. Проходя мимо, он не уклонился, и его плечо, твердое, мокрое от пота, слегка, почти случайно, коснулось ее обнаженной руки. Электрический разряд, смесь отвращения и дикого, животного влечения, пронзил Лизу до самого позвоночника. От него пахло победой, солью, дорогим мылом и абсолютной, непоколебимой властью.
Дверь в раздевалку захлопнулась за его широкой спиной с глухим финальным аккордом. Лиза выдохнула, и это был сдавленный, прерывистый звук. Воздух в зале, все такой же густой и сладкий, вдруг показался ей разреженным. Она стояла посреди гулкого пространства, но чувствовала себя в центре внезапно воцарившейся тишины. Папка с расписаниями и контрактами в ее руках стала бесполезной вещью из прошлой, понятной жизни.
Только что ей не просто представили команду. Ей указали на нового хозяина. Молчаливого, самоуверенного капитана, который одним лишь взглядом уже успел снять с нее это шелковое платье и теперь неторопливо изучал карту завоеванной, но еще не осознавшей этого территории. Игра, правила которой она не знала, началась.
Глава 2 - Артём
Дверь в раздевалку захлопнулась, отсекая гул зала и этот дурацкий свист пацанов. Я стянул с себя мокрую майку, швырнул ее в корзину. Вода из душа была ледяной, обжигающей, но она не смогла смыть странное, назойливое тепло под кожей. Образ этой девушки — Лизы, Елизаветы — въелся в сетчатку.
«Хозяйка всего и вся». Ну конечно. Еще одна. Очередная красивая игрушка, которую руководство подбрасывает в клетку к тиграм, чтобы скрасить наш быт. Только эта… Эта была иной. Не испуганной мышкой, не надутой важной курицей. Она застыла на пороге, впитывая зал, как губка. Ее глаза, большие и ясные, выхватывали детали — капли пота, напряжение мышц. Она не смотрела на нас как на спортивный инвентарь. Она видела в нас спортсменов и мужчин. И это заводило.
Она попыталась надеть маску профессионала, когда тренер ее представлял. Но я видел, как дрожали ее пальцы на папке. Как вспыхнули щеки от того примитивного, животного внимания, что обрушилось на нее. И в этом всплеске стыда было что-то… сочное. Настоящее. Не та фальшивая скромность, за которой прячется расчет.
Я быстро переоделся в простые черные джинсы и серую футболку, накинул куртку на плечо. Остальные копошились у шкафчиков, болтая о тренировке. Я вышел, не прощаясь. Ее кабинет был рядом, бывшая кладовка, переделанная под менеджера. Дверь была приоткрыта.
Я толкнул ее без стука.
Она сидела за столом, уставившись в открытый ноутбук, но взгляд ее был пустым, расфокусированным. Услышав шаги, вздрогнула и подняла голову. И снова — эта мгновенная вспышка в глазах. Не страх. Скорее, предвкушение. Как будто она ждала. Ждала именно меня.
— Я капитан, если вдруг еще не запомнила, — сказал я, позволяя голосу звучать глубовато-ласково. — Но для тебя — Артём. Можно войти?
Не дожидаясь ответа, я вошел и прикрыл дверь. Кабинет был крошечным. От нее пахло чем-то цветочным и дорогим, что дико контрастировало с запахом пота и канифоли на моей коже.
— Кабинет пока не обустроен, — сказала она, и голос ее звучал ровнее, чем я ожидал. — Принимайте заявки по экипировке в письменном виде.
Игнорируя ее слова, я обошел стол, прислонился к стеллажу рядом с ней. Слишком близко. На расстояние вытянутой руки. Она не отодвинулась, но все ее тело стало собранным, как у оленя, учуявшего хищника.
— Лиза. Елизавета. Что привело такую… яркую особу в наш потный и грешный мир? — я позволил взгляду снова медленно пройтись по ней, теперь уже без формы, в этом шелковом хитоне. Он облегал каждую линию, и я видел, как под тканью учащенно бьется сердце.
Она покраснела, но взгляд не отвела.
—Карьерный рост. И интерес к спорту. Такой ответ устроит? .
— Интерес? — я усмехнулся. — Ты там, на пороге, смотрела не на игру. Уж поверь, я разницу во взглядах, понимаю сразу.
Это попало в цель. Ее веки дрогнули. Она потянулась к кружке с чаем, пытаясь занять руки.
— Ваша команда — мой рабочий ресурс. Я обязана изучить его.
— Мой ресурс, — поправил я мягко, намеренно искажая смысл. — И я люблю, когда за мной наблюдают. Особенно такие внимательные зрительницы
Она наконец встала, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Но пространства не было. Только она, я, и узкий проход между столом и стеной.
— Артём, если у вас нет деловых вопросов…
— Вопросы есть, — перебил я, делая шаг вперед. Она отступила, и ее лопатки коснулись стеллажа. Глухой стук книг о дерево. — Вопрос личный. Сколько продержишься? Прежняя сбежала через месяц, не вынеся нашего… грубого обаяния.
Я приблизил лицо. Видел каждую ресницу, родинку у угла губ, легкую испарину на верхней губе. Она дышала часто, поверхностно. Ее грудь вздымалась. Реакция была написана на ней крупными буквами: влечение, смешанное с паникой. Классика. Все так начинают.
— Я не из робкого десятка, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. В них горел вызов. Чертовски сексуальный вызов. — И я здесь работать, а не… участвовать в ваших трофейных коллекциях.
— А кто сказал, что это взаимно исключает? — прошептал я и, не сдерживаясь больше, закрыл оставшееся между нами расстояние.
Я прижал ее к стеллажу, ладонью уперся в полку рядом с ее головой, вторую положил на талию. Шелк был невероятно тонким, под ним я чувствовал тепло ее кожи. Она замерла, глаза расширились. Не кричала. Не била. Просто смотрела. И это молчание, эта тихая буря в ее взгляде, вскружили мне голову сильнее любой истерики.
Я наклонился, чтобы почувствовать запах ее шеи, смесь духов и ее собственный, сдержанный аромат.
— Такие как ты… вы все приходите сюда за острыми ощущениями. Прячась за бумажки и графики. А на деле мечтаете, чтобы тебя прижали к стене самым примитивным способом. Тебе же хочется почувствовать разницу между тем, что в твоих фантазиях, и тем, что есть в жизни?