— А ведь недурно придумано, — сказала она наконец. — Я, пожалуй, завтра с ним переговорю.
— Спасибо, Анна Францевна.
— Рано благодарите. Сказала — переговорю. Там видно будет.
— Понял.
Я допил чай, поднялся и откланялся. Направился в гардеробную. Где, стянув рубашку, оставил там же, где и все остальное. Мои вещи висели на том же месте, и я тут же переоделся в привычное. Пиджак и брюки с рубашкой были постираны и наглажены. Не забыл я в карманах и деньги с часами и кольцом.
В прихожей Степан помог надеть пальто, и, кивнув ему напоследок, я вышел на улицу. Спустившись со ступеней к дороге, замахал рукой.
— Извозчик!
Подкатил ванька на разбитых санях, лошаденка худая, в инее.
— Куда?
— К приюту Шаховского.
— Полезайте, вашбродь, быстро домчу.
Я запрыгнул и, сев, запахнулся.
— Н-но родимая, — хлестнул вожжами лошаденку извозчик, и мы тронулись.
Город плыл мимо — серый, в снегу, в дыму из труб. Полозья скрипели.
«Сутки. Всего-то сутки, как уехал. Бал, гостиная, разговоры. А будто неделю не был».
Ванька высадил меня у ворот, я расплатился и двинулся к уже такому родному приюту князя Шаховского.
Глава 6
Глава 6
Стоя возле ворот, я тростью постучал в калитку.
Дверь приюта скрипнула. По утоптанному снегу зашлепали торопливые шаги, потом громыхнул засов.
В щель высунулась рожа дежурного. Мелкий кутался в куртку, начав зубами выбивать дробь.
— Проходи давай быстрей, холодно, — просипел он, приплясывая.
Хмыкнув, я шагнул во двор, и он тут же задвинул засов.
Зайдя в приют, я задумался о предстоящем путешествии: к отъезду все должно быть готово, до последней мелочи.
«Саквояж. Варя должна была переделать дно».
Ноги сами повернули к учебной комнате, а точнее, уже полноценной швейной мастерской.
Я толкнул дверь и шагнул внутрь.
Тка-тка-тка-тка!
Десяток «Зингеров» строчили в едином ритме. Над столами склонились девчонки, гнали строчку, не поднимая голов.
Стрекот на миг споткнулся. Пара девчонок вскинулась, по рядам прошелестело:
— Сеня…
Варя стояла у закройного стола с тяжелыми портновскими ножницами. Мазнула по мне взглядом и, не отрываясь от кроя, обронила через плечо:
— Работайте.
Иглы застучали снова.
Отложив ножницы, Варя обтерла руки о фартук и двинулась в дальний угол, я пошел следом.
Здесь на столе стоял он, мой саквояж.
Варя щелкнула рамочным фермуаром, развела края горловины. Наклонилась, подцепила пальцами подкладку в дальнем углу.
— Гляди, — показала она.
Варя отвернула угол подкладки у самого дна. Ткань там была не пришита наглухо, а держалась на крючках, спрятанных в шов.
— Тут расстегиваешь. Крючки в складке, снаружи не видать, пальцем не нащупаешь, коли не знаешь где.
Она отцепила один за другим, отогнула лоскут. Под подкладкой, между ней и настоящим дном, открылась плоская щель.
— Сюда клади. Картоном я проложила, чтоб держало форму и не выпирало. Уложил, тряпицей переслоил, чтоб не брякало, — и подкладку назад, на крючки.
Я запустил руку внутрь, ощупал полость. Плоско, ровно. Провел ладонью по дну поверх застегнутой подкладки — гладко, будто так и было. Постучал костяшкой, глухой, плотный звук.
«Чисто. Комар носа не подточит. Пусть хоть перетряхнут — увидят барское тряпье да молитвенник».
Варя застегнула крючки обратно, огладила подкладку ладонью. Шов лег на место, ни складки, ни бугра.
Высоту забрала, а снаружи и не скажешь.
— Хорошо сделала, Варя, — кивнул я, хваля ее за работу.
Она порозовела и отвернулась.
— Скоро, поди, уеду. Надолго — на неделю, а то и больше. Мастерская чтоб работала. Лавка на Апрашке тоже будет, там пригляд есть. Срочное чего — меня не жди. Через Кота решай.
— Через Кота?
Я вскинул глаза.
«Задел. Она же тут хозяйка, царица в своем цеху. А я ее под Кота».
— Ты по мастерской — сама себе голова. Крой, сукно, готовые вещи, девчонки — все на тебе, никто не указ. А Кот — по остальному, вместо меня. Мало ли чего.
Варя буркнула под нос:
— Мог бы и сразу так сказать.
Взявшись за ручку саквояжа, я задержался. Не глядя на нее, спросил:
— Костя работать не мешает?
Варя вспыхнула ушами.
— Заходит иногда. Про свои штуки рассказывает — купорос медный, реакции всякие. Я не больно-то слушаю. То есть слушаю. Только не понимаю ничего. Но объясняет складно.
«Все с вами ясно, голубки. Ну, хоть один путный человек ей выпадет».
— Ну и славно, — улыбнулся я.
Подхватив баул, я двинул было к лестнице на чердак, но не дошел.
Состоялась встреча с Владимиром Феофилактовичем.
— Арсений, здравствуйте! Поговорить надо, зайдите на минутку. — И он двинулся в свой кабинет.