Даша через плечо глянула на меня. Так, что я предпочел уткнутся в миску и заработал ложкой.
«Ох, девка. Не смотри так».
Доел. Кость обглодал, мозг выбил о край стола, намазал на хлеб — Даша уже и кость научилась подкладывать так, будто случайно вышло.
— Спасибо, Даш. Царский ужин, — протянул я.
— Иди уж, — буркнула она, но голос был довольный.
И тут ударил колокол.
Приют зашевелился, зашаркал, потек к молельне. Я привычно пристроился в задний ряд.
Отец Иона возвышался на своем месте. Повел службу — баритон поплыл под сводами, малышня в передних рядах засопела и завозилась.
Я крестился, где положено, кланялся, где положено, а глаза сами шли по своим.
Вон Яська — вертится, чешет затылок култышкой, ему Спица уже отвесил подзатыльник для порядку. Вон Бяшка уже оброс своими кудрями. Васян стоит столбом, крестится размашисто. Кот со своей вечной улыбочкой. Сивый в углу, к стенке плечом — нога до сих пор к вечеру ноет, а он молчит. Шмыга с Упырем сзади, притихли.
«Стая!»
Иона с аналоя глянул поверх голов — прямо на меня. Я опустил глаза и перекрестился.
— … аминь.
Орава выдохнула и хлынула к дверям. Они в дортуары, а мы на чердак.
На чердаке все расселись по обычным местам. Печка гудела, Яська прилип к моему боку.
— Сень, а Сень. А лобята бают, к нам уцителей наблали. Взаплавду?
— Взаправду. Трех учителей и воспитательницу к девчонкам. С понедельника выйдут.
Чердак загудел.
— Это чему ж учить будут? — Спица подался вперед.
— Словесности. Истории с географией. А еще один — французскому, гимнастике и военному делу.
— Военному⁈ — Шмыга аж подскочил.
— Военному. Юнкер, кавалерист, без пяти минут офицер. Строй, дистанция, как карту читать, как местность. Фехтование, может, покажет.
Чердак взорвался.
— Саблей махать⁈
— Кто дурить будет — вылетит с занятий, юнкер шутить не приучен, — отрезал я.
— Да мы!.. Да чтоб я!.. — Шмыга захлебнулся от возмущения.
— А французский на кой? — Упырь скривился. — Мы ж не господа раскланиваться.
— И манеры эти, — поддержал Бяшка. — Вилочки-ложечки. Тьфу.
Я обвел их взглядом. Не спеша.
— Не господа, говоришь.
— Ну, — напрягся Упырь.
— А ну, напомни мне, кем ты летом ходил. Забыл? Так я напомню. Доходяга с Лиговки. Щипал мелочевку по карманам. Портки на веревке, вши строем, жрали хорошо если раз в день.
Народ начал переглядываться.
— Все так ходили, и я такой ходил. А теперь глянь на себя: сытый, обутый, в теплом. При деле, при копейке. Года не прошло.
Промолчал народ.
— Так с чего ты взял, что через год-другой тебе французский не понадобится? Ты знаешь, где будешь? Может, с купцами за одним столом. А может… — я усмехнулся, — может, кто из вас, обалдуев, и гимназию осилит.
— Гы, — сказал Васян. — Гимназию.
— А там, глядишь, и институт, — улыбнулся я.
— Институт! — заржал Спица. — Васян в институте! Хвосты крутить там.
— Ага, — тут же подхватил Шмыга, — благородных девиц!
Чердак лег.
Васян побагровел, сгреб Шмыгу за шиворот, но и сам уже ржал в голос.
Яська катался по полу дрыгая ногами:
— Васян-девица! В плятьице!
— Я те дам плятьице, клоп! Я тебя сейчас сам наряжу!
Чердак взвыл по новой.
Я переждал, пока отсмеются.
— Значит так. На французский и манеры ходят все. Не для красоты. Для дела: пригодится — будет, не пригодится — не отвалится. Гимнастика — все, дурь выгонять. А военное дело… — я выдержал паузу, и чердак подобрался, — военное дело для вас главное. Понятно излагаю?
— Понятно, — за всех ответил Кот.
— Тогда все. Кот — доставай шахматы.
Кот молча вытащил доску.
Расставили фигуры, стая стянулась кругом — смотреть у нас любили, хоть половина в правилах путалась до сих пор.
Кот двинул пешку, я ответил. Он подумал — и коня следом.
— Опять конем, — прошептал Шмыга. — Он завсегда конем.
— Цыц, — сказал Спица. — Не сбивай.
Игра шла, я разменял слона, подставил ладью — нарочно, проверить. Кот навис. Сопел. Ладью не взял — увидел вилку через два хода.
«Смотри-ка. Приметил».
— Долго думает, — зашептал Яська. — Сень, а цего он думает?
— Того и думает, что думает, — сказал Спица. — Учись, клоп.
Печка гудела. Фигуры стукали о доску.
Кот поднял на меня глаза:
— Шах.
— Вижу, — сказал я. И прикрыл короля пешкой. — Не мат еще, Кот. Далеко не мат.
Игра продолжилась, и через пару ходов уже я поставил Коту мат, а там и спать завалились.
Утро прошло как и всегда, завтрак и молитва у Ионы. После я схватил Кота и потянул на чердак.
— Кот я в пятницу я уезжаю в Москву. Ты будешь за старшего, — посмотрел я на него серьезно.