— А, это ты, старый козел, — кивнул он Тоби, встал, отряхнул колени и отложил оружие. — Не мог сначала проверить, который час? Здесь три утра! — его взгляд скользнул мимо Тоби, наткнулся на меня в боевой стойке, по-прежнему загораживающего собой Лун, которая пыталась встать, одновременно утихомиривая меня. — И он! Незваный гость, фантом на пиру, потерянное дитя и тому подобное! Полагаю, ты хочешь вооружить парня?
— Именно. Мы можем войти?
— Если это необходимо, — Септимус с отвратительным звуком прочистил горло; судя по всему, он страстно любил сигары. — Конечно же, вижу, что необходимо.
Зловоние холокоста исчезло вместе с руинами. Шагнув за порог, мы оказались в железобетонной конструкции, напоминавшей внутренности блокгауза. Походная кровать, на которой вкушал свой неуютный сон Септимус, стояла в мезонине. Слева от меня, за металлическим ограждением, на застекленных стендах красовались все немыслимые виды оружия, словно боевая пародия на библиотеку Тоби. Будучи австралийцем, представителем весьма застенчивой и кроткой культуры, я был плохо знаком с огнестрельным оружием. Да, я умел обращаться с ружьями. В детстве, отец не раз брал меня с собой на охоту в буш и учил стрелять из ружья. Не составляло проблемы получить разрешение на этот вид оружия, однако его редко использовали для убийства, не говоря уже о кровавых бойнях. Отъявленные головорезы предпочитали нож. Будучи в Чикаго, я под руководством Ицхака стрелял по бумажным мишеням в спортивном клубе; сам он, конечно же, провел два года в израильской армии и был отличным стрелком. Оказалось, что у меня хороший глаз и задатки спортсмена, однако вернувшись домой, я потерял интерес к стрельбе — она отнимала слишком много сил, хотя я никогда не страдал хоплофобией. Теперь передо мной на подставках стояло оружие, которое раньше я видел только в фильмах и кровожадных шоу: РПГ и винтовки; пулеметы и маленькие, но смертоносные, посверкивающие масляно-синей сталью пистолеты; патронташи и магазины, сложенные стопками, будто видеокассеты в прокате, ждущие, когда же их зарядят в убийственные устройства; гранаты веселеньких расцветок и другие штуковины, предположительно, из фильма «Берсеркер» — лучевые пушки, или лазеры, или рельсовые пушки, или как там они, черт бы их побрал, называются. Страшно было даже подумать, для чего предназначались эти кошмарные штуковины, что они могли сотворить с миром — с мирами и их обитателями.
— Он, без сомнения, один из нас. Не просто Игрок — человек из нашего клана. И все же…
— Септимус, познакомься со своим братом Августом.
— Братом?! — такая наглость его просто разъярила. Он резко обернулся, трясясь от злости. Я не шелохнулся и спокойно встретил раскаленный взгляд, хотя внутри у меня все дрожало. Жаль, не прихватил с собой свидетельство о рождении! Тоби избавил меня от хлопот, объяснив все происходящее по-семейному и с восхитительной краткостью.
— Очень хорошо. В таком случае, мы стали сильнее на одного родственника, пусть зеленого и неопытного, — Септимус протянул свою гигантскую руку и пожал мою, не пытаясь, впрочем, переломать все кости. Полагаю, у него не было причин чувствовать себя незащищенным. — Добро пожаловать, Август. И вы тоже, мисс Ассамблея, игнорируя вас, я не хотел проявить неуважения. А теперь, когда мы покончили с формальностями, приглашаю всех следовать за мной, чтобы я подобрал Августу защиту. Ты не похож на стрелка, поэтому начнем с тазера и чего-нибудь небольшого, но функционального.
Спустившись вниз, он направился прямиком к двум стеллажам, извлек пару тусклых черных устройств, снова закрыл и ловко запер стеклянные дверцы. Септимус явно знал местоположение каждого вида оружия в своем арсенале. В воздухе пахло маслом, металлом и чем-то вроде корбита. Брат передернул затвор мелкокалиберного пистолета, отыскал двойную кожаную кобуру, подождал, пока я пристрою ее поверх обвисшей шелковой рубашки.
— Я проведу начальный курс по обращению… — начал Септимус, но тут его прервал Тоби:
— Эти игрушки не остановят и самоуверенного пса, — заявил он. — Септимус, я надеялся, что ты внимательно разглядел мальчика. Он молод и наивен — но присмотрись к нему. И скажи, что видишь.
— Да будь ты проклят, Тобиас, как ты смеешь обращаться ко мне в таком… — Септимус осекся, и его яростные глаза снова впились в мои. Губы сложились в жестокую складку. — Клянусь Аккордом, братец, думаю, ты не ошибся. А ведь я всегда считал его мифическим существом.