На этот раз я догадался зажмуриться и отвернуться. Взрывы трещали и щелкали, словно грозди упругого винограда, поедаемые голодным великаном, словно воздушные пузыри ламинарии, по которым прыгают шаловливые дети, словно кухонный пол, усеянный сотнями черных тараканов, которых давят сотни разъяренных и гордых домовладельцев. Когда я отважился открыть глаза и оглянуться, деревья стояли обугленные, воздух почернел от частиц копоти. Пахло просто ужасно. Вы когда-нибудь жгли обрезки ногтей? Если нет, то обязательно попробуйте. Тоби с вытаращенными глазами пытался встать на ноги.
— Ты как раз вовремя, — сообщил он с чувством собственного достоинства.
— Тебе бы поставили мат, — предположил я.
Он подошел, пожал мою воинственную руку, похлопал меня по плечу.
— Точно. Они очень привязаны друг к другу. Что странно, учитывая их ройную сущность.
— У них принято любить друг друга сильнее, нежели в клане Зайбэков, — засмеялся я и уселся на траву, в которой только что выжег длинный дымящийся след.
Что-то на земле продолжало гореть, но я не собирался затаптывать пламя голыми ногами. Травинки впились в мою задницу, однако мне было наплевать. Вашу мать, я стал супергероем из комиксов’ Может, я и правда сошел с ума и сейчас лежу в обитой ватой комнате под капельницей, из которой в меня медленно закачивают сильнодействующее успокоительное? Или я уже умер и отправился на небеса, что оказалось бы еще веселей. Но тут мои мысли прервала по-прежнему обнаженная и неописуемо прекрасная Лун, пересекшая лужайку, чтобы подойти к нам, опуститься рядом со мной на колени, обнять за шею — глаза сияют, губы и соски набухли. Адреналиновое возбуждение. Триумф человека над вещью. Я отчаянно расхохотался и не мог остановиться, пока у меня не заболела диафрагма. Тогда я просто свалился на траву и замер.
Мы с Лун намылили друг друга под теплыми душевыми потоками, которых хватало на двоих, но успели дойти лишь до половины, после чего нам пришлось отвлечься. Закончив, мы постояли под водяными струями, точно щенята, попавшие в тропическую бурю, и снова намылились, на этот раз обстоятельно. Затем вытерли друг друга большими мягкими полотенцами, потратив кучу времени на поцелуи, объятия, поглаживания и смешки, после чего снова позволили гормонам взять верх. Выбравшись-таки из ванной, мы обнаружили, что предусмотрительный Тоби разложил на постели чистую одежду и белье. Что ж, полагаю, я спас ему жизнь. Или нет?
— Лун, ты не думаешь, что это было что-то вроде тестирования оборудования?
Она натягивала через голову новый шелковый топ, оставив некоторую деталь нижнего белья нетронутой на кровати.
— Полагаю, тебе не повредило бы немножечко самомнения.
Она надела ярко-красные брюки с широким кожаным поясом. Выглядело чертовски привлекательно. Я заставил себя отвлечься и не набрасываться на нее снова.
— Да, но он живет в этом месте… параллели или как там ее… долгие годы. Может, даже века. И должен иметь чертовски хорошее представление о состоянии местной фауны.
— Ройные и улейные формы жизни постоянно агрегируют, адаптируются, переключают защитную окраску. Ты вполне мог спасти ему жизнь. Что теперь, Август?
— Думаю, меня вполне устроит завтрак. Что-нибудь, богатое холестерином, но ласкающее душу. Например, омлет.
— Тогда давай заглянем в кладовку, — однако Лун удержала меня за руку. — Дорогой мой, я правда не знаю, как ты вписываешься в Состязание. Существует риск…
— А я даже не знаю, что такое Состязание, — огорченно перебил я. — Джулс упоминал место под названием станция Иггдрасиль и непрерывно твердил о гипотезе Судного дня. А вы все говорите о Состязании. Я не вижу смысла.
— Это в твоей грамматике, — сообщила мне Лун с непоколебимой уверенностью. — Программа Икс-калибра должна была загрузить множество вспомогательных знаний, причем таких, которые недоступны обычным игрокам вроде меня, или Мэй, или Тоби.
Обычным! Я уставился на нее, тряся головой. Она подалась вперед и нежно поцеловала меня в губы:
— Знаю, слишком большой объем информации. Плыви по течению, дорогой!
— Эй, ты же не хочешь сказать, что…
— «Плыви, не говори», как говорит нам гуру Генри Джеймс.
Я проходил это в старших классах.
— Он говорил показывать, а не плыть. И даже если бы он был прав, с какой стати я должен верить тому, что он говорит? — мне стало смешно, и одновременно я почувствовал себя глупо. — Однозначный хит! — я ткнул указательным пальцем правой руки в голое плечо Лун, заметив, что перестал бояться собственной силы. — Парадокс, парадокс!