— Ты их не видишь. Когда Солнце стоит прямо над головой.
С губ Джан сорвался бессвязный смешок.
— Неплохо! Эй, да у парня есть мозги! Слушай, не в том дело. Сколько времени занимает у… ну, не знаю… у Большой медведицы, чтобы поднырнуть под Землю, обогнуть ее и снова высунуться из-за горизонта? Даю подсказку: не двадцать четыре часа.
Я пожал плечами.
— Твоя взяла. Я-то думал…
— Двадцать три часа пятьдесят шесть минут и четыре целых девяносто одну сотую секунды! Этому учат в школе космических кадетов. В смысле, звездному времени. Звездному, то есть свойственному звездам. Звездовремени, верно? — тут Джан закашлялась. — Только не думай, будто я ходила в школу космических кадетов.
Вообще-то я думал о числах. Почти на четыре минуты меньше, каждый день. Получается, каждый год — на один звездный день длиннее? Двадцать восемь минут каждую неделю… Святые небеса!
Неудивительно, что внучатая тетушка Тэнзи начинала свои магические консультации, скажем, в пять вечера в понедельник, если в прошлый понедельник она начинала их в пять двадцать восемь, а в позапрошлый — в пять пятьдесят шесть. Моя таинственная пожилая родственница всегда танцевала под ритм иного барабана, но только сейчас я понял, что на самом деле ее часы тикали несколько по-другому.
— Тэнзи утверждала, что в этом каждодневном сдвиге времени заключено нечто особенное, — вслух сказал я. — Что-то психическое.
— Называй как хочешь, — отозвалась Джан, заталкивая косяк в пустую бутылку из-под шампанского. — Что для одной женщины онтологические основы, для другой — волшебство. И не спрашивай об этом Аврил, она забьет твою голову сущей чушью насчет влияния звезд.
— Так ведь ты сама говорила о звездах, — возразил я и поднялся. Воспоминания о Тэнзи снова пробудили чувство вины, ведь я бросил ее одну в доме, населенном демонами-мародерами, скачущими по ванной. Нет, конечно, ни Лун, ни моя сестра Мэйбиллин не походили на скачущих демонов, но вот насчет Купа меня терзали мрачные сомнения. Оставалось еще столько вопросов, которые я хотел задать Лун, например, какого черта они с Мэй складывали трупы машин — если я правильно понял их природу — в моей ванной. Просто на все не хватало времени. «Следующий вопрос!» — зловеще провозгласил Марчмэйн. И тут я вспомнил что-то мерзкое про Парсифаля и сообразил наконец с отвращением, что он был наивным придурком, ни разу в жизни не задавшим правильного вопроса. Джан взирала на нас счастливыми стеклянными глазищами. Вот дерьмо! Я негалантно схватил ее за руку и заставил встать.
— Точно-точно, — пробормотала она. — Звезда Ксон. Пять и еще чуть-чуть парсеков в сторону Стрельца.
— Это по направлению к ядру галактики, — пояснила Лун. — Где находится огромная черная дыра, А-звезда Стрельца. Ведутся многочисленные спекуляции по поводу этой закрытой времяподобной…
— Ксон гораздо ближе ядра, — заявила Джан, сильно хлопая себя по щекам. — До дыры около девяти тысяч парсеков, доктор. И я бы с радостью слетала туда на прогулку на моем старом верном коне «Висельнике», но не думаю, что кто-нибудь захочет ждать тридцать тысяч лет, пока я туда доберусь, даже на ц.
На ц? Ах да, она имела в виду — со скоростью света. Святые небеса. У этой женщины есть релятивистский звездолет, припаркованный на орбите Меркурия. Но, может, это в другой параллельной вселенной? У меня голова пошла кругом. Или наконец подействовали пары травки, потому что мои десны начали терять чувствительность.
— Достаточно, — сказал я Лун. — Мне нужно наконец проверить, как там Тэнзи. Ты со мной?
Ее губы коснулись моих, мягкие, словно лепестки роз.
— Конечно. Джан за нас извинится.
— Да пожалуйста! — ступая с крайней осторожностью, Джан раздвинула шифоновые занавеси и, моргая, вышла на свет божий. — Ребята! — небрежный взмах рукой.
Лун произнесла тихие слова, и перед нами открылся Schwelle. За порогом, в темноте, виднелась стена дома и закрытое окно. Мы висели в воздухе. Луны не было. Свет в ванной, само собой, не горел, однако мерцал крошечный огонек на обогревателе. Выудив из кармана анодную трубку, Лун одной голубой вспышкой испарила стекло. Запахло горелой краской. Кусок реальности стерся волшебным ластиком. Я покачал головой.