Мне хотелось кричать, хотелось оттолкнуть его, но я знала, что не могу. Я с трудом сдерживала слёзы, которые подступали к глазам, и заставляла себя оставаться на месте, не показывая, насколько сильно он раздавил меня. Я была заперта в собственном теле, в ловушке, не имея возможности вырваться или спастись, и это ощущение загоняло меня в бездну ужаса.
— Вот так, — шепнул он, его голос обволакивал меня, как яд. — Мне нравится видеть твоё сопротивление, твою борьбу. Идем — приказал он.
Он встал, делая жест рукой, приглашая меня следовать за ним. Я медленно поднялась, стараясь не выдать дрожь в коленях, и приготовилась идти в ночь, которая, как я знала, станет самой тяжёлой в моей жизни.
4
На лифте мы поднялись на самый верхний этаж, и тишина, наполнившая замкнутое пространство, казалась оглушающей. Богданов стоял рядом со мной, невозмутимый и спокойный, словно то, что происходило, было всего лишь частью его повседневной рутины. Он даже не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним, не бросил ни единого взгляда.
Просто шагнул вперёд, как будто был уверен, что я подчинюсь без вопросов. Я на мгновение замерла у порога, осознавая, что этот шаг станет последним на пути к тому, что мне придётся пережить. Набрала в лёгкие воздуха, стараясь подавить отчаяние, которое угрожало вырваться наружу, и сделала шаг вперёд, переступая порог номера.
Внутри было роскошно, как и всё в этом здании: мягкий свет, приглушённые оттенки, идеальная, выверенная до мелочей обстановка. Но для меня это место казалось холодной ловушкой, в которую я была загнана. Я остановилась в середине комнаты, чувствуя, как подкашиваются ноги, и услышала, как за мной захлопнулась дверь, отрезав путь к бегству.
Он подошел сзади, встал позади, но не касался, словно рассматривая город, раскинувшийся за панорамным окном из-за моего плеча. Вид действительно был захватывающим и на мгновения я не смогла не восхититься картиной.
— Невероятный вид, — заметил он, словно прочитал мои мысли, и его тёплое дыхание щекотало моё ухо, заставляя невольно вздрогнуть. Его голос звучал мягко, почти интимно, но от этого не менее угрожающе. Я чувствовала, как напряжение медленно растворяет меня изнутри, но пыталась удержать себя, стараясь хоть немного расслабиться.
Его руки сомкнулись на талии, но пока он только обнимал меня, прижимая к себе, давая почувствовать собственное возбуждение. Теперь нас разделяла только ткань одежды, и это было мучительно.
— Ты всегда так напряжена? — спросил он с легкой усмешкой, и я не могла разобрать, то ли в его словах звучал вызов, то ли простое любопытство. Его губы были так близко, что я едва удерживалась от того, чтобы не повернуться к нему лицом, чтобы встретиться взглядом. Но что-то во мне подсказывало, что это было бы ошибкой.
— Я… — слова застряли у меня в горле.
Его тело было так близко, его присутствие полностью поглощало меня, вызывая головокружение. Я чувствовала, как его дыхание снова коснулось моей шеи, и холодок пробежал по позвоночнику. Он чуть приблизился ко мне и задел губами шею. Зажмурилась, чувствуя и страх и…. некое возбуждение. Мое тело, подлое, предательское, начинало подводить меня.
Его губы задержались на моей шее на долю секунды, и я сдержала дрожь, которая пробежала по телу, не желая показать, как сильно это на меня влияло. Он знал, что делает. Словно каждое его движение было тщательно рассчитано, чтобы подчинить меня себе, заставить забыть обо всем, кроме ощущений.
— Твое тело говорит одно, а разум упорно сопротивляется, — заметил он тихо, почти весело.
— Зачем… ты это делаешь? — наконец выдавила я, открывая глаза и встречаясь с его взглядом. В нем была смесь жестокости и чего-то завораживающе-прекрасного, чего-то, что пленило меня, несмотря на все мои попытки убежать от этого притяжения.
— Потому что хочу, — ответил он, ловя мои губы своими. — Хочу насладиться своей сделкой, Агата.
Его поцелуй был неожиданным и захватывающим, обжигающим и безумным, словно огонь, который мгновенно вспыхнул между нами. Я не смогла сдержать себя, даже если бы захотела: мое тело предало меня окончательно, откликаясь на его прикосновение, поглощенное жаром, который он принес с собой.
— Я хочу все, что обещано мне, — ответил он, его взгляд становился все темнее и требовательнее. — И, возможно, еще немного больше.
Тихо скрипнула молния на платье, ткань плавно скользнула к моим ногам. В темноте я скорее ощутила, чем увидела, что Кирилл улыбнулся, заметив мое простое, хлопковое белье. Его пальцы задели тонкую ткань.