Но в среду напряжение достигло пика. Заседание фракции, запланированное на полдень, должно было свести нас вместе — лицом к лицу, нос к носу. Это была неизбежная реальность, от которой я не могла спрятаться. Одна мысль об этом заставляла моё сердце учащённо биться, и я чувствовала, как страх сковывает меня изнутри. Никакие практики самоуспокоения не помогали: воспоминания о той ужасной ночи, о его хищном взгляде и холодных словах, о боли и унижении всплывали в памяти, и я едва могла справиться с нахлынувшей паникой.
Перед самым совещанием собрала бумаги и бросила последний взгляд в зеркало в моем маленьком кабинете. То, что я увидела, внезапно дало мне немного сил. Прошедшие полгода действительно изменили меня. Я больше не выглядела измождённой и измотанной, как тогда, когда только вернулась после всех потрясений. Моё лицо, которое раньше было болезненно худым и осунувшимся, теперь обрело здоровый, естественный румянец и более округлые, мягкие черты. Зелёные глаза, которые так часто блестели лихорадочно и испуганно, теперь сияли по-другому — в них был свет живого интереса и внутренней стойкости, даже если сейчас за этим блеском пряталось возбуждение и скрытая тревога.
Мои волосы снова стали выглядеть ухоженными. Я больше не прятала их в небрежные пучки, как делала в самые тяжёлые дни. Теперь я укладывала их в строгие, но элегантные причёски, которые подчёркивали мою собранность и профессионализм. На этот раз высокийсвободный узел придавал мне деловитый и уверенный вид, даже если внутри бушевал ураган.
Перед началом совещания коридор заполнили помощники депутатов, которые ждали своих руководителей. Пространство оживилось множеством негромких разговоров и звуком тихого смеха, перекрываемого шорохом перелистываемых бумаг и редкими уведомлениями на телефонах. Никто не спешил заходить в зал совещаний первым — перспектива провести несколько часов в напряжённой атмосфере заседания явно никого не радовала. Этот небольшой перерыв перед официальной частью встречи был отличным моментом для того, чтобы обменяться новостями, поделиться инсайдерской информацией или просто немного расслабиться.
Я встала немного в стороне, держа в руках папку с документами и стараясь выглядеть спокойной и сосредоточенной, хотя внутри росло беспокойство. Кругом коллеги весело переговаривались, обсуждая последние сплетни: кто из депутатов готовит неожиданные законопроекты, кого заметили на ужине с влиятельными людьми, какие слухи о грядущих перестановках начали расползаться по кулуарам. В такие моменты я вспоминала, насколько политика бывает не только делом серьёзным, но и миром, где интриги, слухи и мелкие закулисные игры составляли важную часть повседневной жизни.
Многие подходили и ко мне, кто-то выражая радость от новой совместной работы, кто-то обновляя знакомство, а кто-то и просто познакомиться, обменяться контактами. Особенно в этом смысле старались помощники тех депутатов, которые вместе с нами готовились принять участие в большом приеме в городе.
— Агатка, — раздался рядом знакомый голос Елены Кузьминой, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Повернувшись к ней с натянутой улыбкой, я старалась держать себя в руках. Елена всегда была той, кто следил за всеми новостями и слухами, и от её внимания трудно было что-то скрыть. Опытная помощница, работавшая за свою жизнь с разными депутатами, последние лет семь она одна из немногих работала с Богдановым постоянно. Она подошла с привычной грацией, и её глаза светились любопытством и весельем.
— А я-то всё гадала, кто нашей Миленке лещей по ушам надавал, — продолжила она с довольной усмешкой, как будто это была лучшая сплетня недели. — Рада возвращению в наши ряды, дорогая!
— Лена, — я улыбнулась в ответ, но не смогла сдержать тревожного взгляда, которым тут же окинула коридор. Где была Елена, там обычно следовал и её начальник — Кирилл Богданов. Сердце пропустило удар, и я напряжённо выдохнула. — Ты сегодня одна? Без шефа? Где потеряла?
Она сделала ритуальный жест, притворно целуя воздух у моих ушей, как это было принято среди наших коллег, и закатила глаза.
— Позже подойдет, — ответила она с лёгкой досадой. — Комитет по промышленности задерживается. А я вот решила узнать, кто это был столь нагл, что Миленку мордой об стену приложил.
В её голосе звучал неподдельный интерес, и я увидела в её взгляде азарт человека, который не упустит возможности узнать пикантные детали. Внутри меня закипала тревога, но я понимала, что сейчас нельзя показывать слабость. Елена была одной из тех, кто чувствовал малейшие изменения в эмоциях собеседника.