— О, Агата, — она подхватила меня под руку, увлекая в свой кабинет, — давно не виделись, дорогая.
Если Людмила Евгеньевна признается в любви — пора оглядываться за спину. Старая лисица никогда ничего не делала просто так.
— Чай, кофе, Агата?
— Пожалуй кофе, — улыбнулась я. — Вижу у вас тут жизнь ключом бьет…
Глава закатила глаза.
— Ох…. Это мероприятие мне уже знаешь где сидит?
— Догадываюсь….
— Да еще и организация…. Спасибо хоть ты своих послала, а то я бы тут вздернулась.
— Да ладно вам, Людмила Евгеньевна, — рассмеялась я, принимая кофе из рук секретаря. — Ваша организация — всегда на высоте!
— Так то моя, а не этой…. — она проглотила ругательство.
— Умеет Милена Владиславовна располагать к себе людей, — почесав нос, пробормотала я. — Свалилась нам на голову…
— Ты не знаешь откуда она?
— А мне это нужно знать?
— Ну, для общего развития. Милена — бывшая любовница полпреда.
Мои брови едва заметно дернулись вверх. Вот оно что… В политических кулуарах такие связи объясняли многое: и карьерный взлет, и способность распоряжаться чужими судьбами с легкостью, словно перемешивая фишки на шахматной доске. Информация была пикантной и опасной — такой, что могла оказаться полезной в нужный момент.
— Интересный расклад, — я внимательно смотрела на главу.
Она поставлена в качестве наблюдателя или в качестве символа поддержки? В любом случае эта информация сдвигала расклад сил.
— Они, говорят, расстались с большим скандалом, и нужно было ее пристроить куда-нибудь подальше. Вот и нашли…. Нашу жопу мира! А мы теперь страдай. Но…. связи не потеряли.
Стук в двери прервал поток сплетен.
— Помянешь черта…. — едва слышно выругалась Курочкина, когда в кабинет с видом королевы вплыла Милена.
— Людмила Евгеньевна, — голос ее был как всегда высокомерным и холодным, — там проблемы с проектором….
— Иду… — обреченно махнула рукой глава, понимая, что проще все сделать самой, чем объяснять этой даме, почему установление проектора не в компетенции главы огромного района города-миллионника. — Агата, подождешь?
Я молча кивнула, улыбнувшись. Милена удостоила меня лишь едва заметным наклоном головы.
Оставшись одна прошлась по кабинету, в котором не была столько времени, немного улыбнулась. Курочкина знала меня еще зеленой девчонкой, только-только начинавшей свою работу на выборных кампаниях. Ходили легенды об управленческих способностях этой женщины, как и о ее говеном характере. Однако наши отношения сложились сразу. Может, потому что я прекрасно понимала, что этой женщине дорогу лучше не переходить.
И ни разу не пожалела о своем решении. Те, кто умудрился недооценить Курочкину, вылетели с политического поля, я — осталась.
Тихо скрипнула дверь, заставляя меня обернуться и улыбнуться вернувшейся хозяйке. Однако в кабинет вошла не Курочкина.
Улыбка погасла на моем лице.
На пороге стоял Кирилл Богданов. Он остановился в дверях, словно оценивая обстановку, прежде чем зайти. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за меня, и в серых глазах мелькнуло что-то непроницаемое, будто в этой встрече было что-то заранее неизбежное, но одновременно нежелательное.
— Агата Викторовна, — его голос был безупречно ровным, но мне показалось, что я слышу в нем отголосок едва сдержанной эмоции.
Я заставила себя выпрямиться, крепче сжав пальцы, чтобы скрыть нарастающую панику.
— Кирилл Алексеевич, — холодно и официально ответила я, собирая воедино остатки самообладания, заставляя голос не дрогнуть. — Вас не встречают красной ковровой дорожкой?
Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул едва заметный отблеск удовольствия, будто моя язвительная реплика его развлекла.
— Я… без водителя и на личной машине. И приехал раньше. Хотел переговорить с Людмилой Евгеньевной. Они, как-то не предусмотрели такой вариант.
— Не порядок, — ответила быстро, — подчиненные кожей должны приближение высокого начальства чувствовать. Я бы на вашем месте задумалась…
Он чуть приподнял бровь, и его усмешка стала шире, но по-прежнему оставалась сдержанной, как и всё в его облике. Казалось, его действительно забавляли мои колкие слова, хотя в глубине этих серых глаз все ещё сверкал холодный, почти опасный блеск.
— Приму к сведению, — отозвался он, качнув головой, будто всерьёз размышляя над моей репликой.
— Агата…. — Он шагнул чуть ближе, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не отступить назад, сохранить своё положение. Между нами снова возникло то удушающее напряжение, которое нельзя было игнорировать, и я почувствовала, как кровь стучит в висках, как холодеют руки и становятся влажными от страха ладони.