Странное ощущение триумфа вспыхнуло в моей груди. А ведь сейчас от меня зависит, как пройдет это совещание, я держу в руках то, что станет либо победой, либо поражением Кирилла сегодня. Мне стоит только опоздать минут на пять-десять, и Кирилл получит чувствительный удар по собственному имиджу. Это не станет его крахом, это мелочь, на самом деле, но самолюбие и главное, уверенность, пошатнет. Я прищурила глаза, едва сдерживая злорадную ухмылку. Мой разум работал с бешеной скоростью. Дать ему эти документы — значит, позволить Кириллу сохранить лицо и, возможно, выиграть. Но если я подожду, дам ему помучиться еще немного… Власть, которую я сейчас держала в своих руках, была соблазнительной.
Милена судорожно что-то строчила в телефоне, лицо Илоны было холодным и бесстрастным, но поджатые губы говорили, что и она далеко не спокойна.
Я не могла заставить себя сделать ни шагу. Ярость, пылавшая в серых глазах Кирилла, его дерганные, неловкие движения — все это доставляло мне извращенное едва ли не запретное удовольствие. Он привык держать все под контролем, привык побеждать и использовать силу власти, но сейчас, в этот момент, он был беспомощен. Это ощущение власти, что я держала в своих руках, было захватывающим, словно доза адреналина.
Я медлила, испытывая искушение оставить его в этом огненном круге немного дольше, дать ему прочувствовать всю тяжесть провала. Еще мгновение — и моя злорадная ухмылка могла бы вырваться наружу. Но я понимала, что это игра на грани. Решение нужно было принимать здесь и сейчас, иначе я могла сама стать жертвой этой интриги.
Спокойно прошла вдоль стены, за спинами гостей. Милена, казалось, перестала дышать, увидев меня. Ее паника была почти осязаемой, как дрожь в воздухе. Илона следила за мной своими холодными глазами, в которых мелькнул вопрос, почти вызов, но я не дала ей повода усомниться в моем намерении. Приклеив к лицу выражение полного спокойствия, подошла к Кириллу из-за спины и медленно и уверенно положила доклад перед ним. В его взгляде вспыхнула смесь изумления и ярости, но эта ярость тут же сменилась облегчением. Он понял, что я только что вытащила его из пучины провала. Пальцы его дрогнули, когда он схватил папку, словно цепляясь за спасательный круг. Поднял голову и наши глаза встретились.
В тот момент, когда наши глаза встретились, казалось, мир вокруг исчез. Мы остались одни в этом зале, среди множества людей, но будто за стеклянной стеной, отрезанные от суеты, от губернатора, от шепота журналистов и гудения напряженных голосов. Его взгляд буквально впился в мой, изучая, проникая сквозь маску спокойствия, которую я так тщательно держала.
Он видел все. Читал меня как открытую книгу, и в этот миг между нами развернулся невидимый, но ощутимый диалог. Он понял, что я тянула время, что наслаждалась его мучениями, его слабостью, впервые показанной столь явно. В моих глазах блестел триумф, смешанный с давно копившейся ненавистью, которая уже не пряталась за вымученными улыбками и политесом. Это был момент, в котором я позволила себе быть откровенной.
Его лицо перекосилось от сложного коктейля эмоций. Ярость вспыхнула вновь, как огонь, питаемый кислородом, но тут же была подавлена. Злость на меня, на себя, на весь этот хаос, в котором мы оба крутились, переплелась с болезненной благодарностью за то, что я спасла его в последний момент. Между нами полыхали вспышки эмоций, как молнии в разразившейся грозе: растерянность, злость, ненависть, но и что-то почти похожее на уязвимость.
Кирилл сжал зубы, дернул уголком губ, будто хотел что-то сказать, но так и не произнес ни слова. В конце концов, он опустил глаза к докладу, отгородившись от меня стеной тщательно собранного хладнокровия, хотя я видела, как напряжены мышцы его шеи, как побелели костяшки пальцев, сжимавших папку.
Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце все еще бешено колотится в груди, и быстро вышла из зала, не уверенная, что сама сейчас в состоянии держать себя в руках.
Подошла к окну в коридоре, глядя на весенний теплый день снаружи. Суета улицы всегда успокаивала меня, и на этот раз я чувствовала, как спадает напряжение.
«Ты моя должница» — быстро написала Лене сообщение и тотчас получила поднятый к верху палец, сообщающий, что она меня поняла.
— Привет, — услышала спокойный, холодный голос справа от себя.