Мир вокруг словно застыл, и всё, что я могла слышать, — это стук собственного сердца. Не раздумывая ни секунды, я рванула к детской площадке, кровь бурлила в жилах, а ноги будто сами несли меня вперёд.
Арина стояла в центре этой сцены, сжимая свои крошечные кулачки и глядя на женщину упрямым, холодным взглядом ярких, как два изумруда, глаз. Рядом кричал и захлебывался плачем мальчишка, года на четыре-пять старше Арины, с разбитым носом.
— Что такое? — холодно рыкнула я на женщину. — С какого лешего вы кричите на мою дочь?
— Твоя мелкая тварь толкнула моего сына с горки! — заорала мне в ответ хабалка.
— Арина? — я старалась сохранить полное спокойствие, но вокруг нас уже собирались другие мамы.
— Он толкал нас, — спокойно ответила дочка, вскидывая на меня голову, — я раз попросила, второй… он продолжал. Уронил меня, мам, вот, — дочка показала мне колено от одного вида которого у меня волосы на голове зашевелились, кровь уже запеклась, но корочка выглядела ужасно, а вокруг уже расплывалось синее пятно синяка.
— Арина, — я упала перед ней на колени, осторожно задевая колено, — почему ты мне не сказала?
— Мам! — дочка смотрела упрямо и твердо, — зачем? Если он не понимает слов, нужно дать понять другим способом.
Арина! — я даже не знала плакать мне или гордиться дочерью. — И ты…
— Я поступила с ним, мам так, как он поступал с другими, — сжала дочка губы. — Чтоб на себе понял, как это больно!
— Она толкнула моего сына с горки! — снова закричала женщина, её голос становился всё более пронзительным. Её лицо раскраснелось от злости, а губы скривились в насмешливую, жестокую гримасу. — Он мог серьёзно пострадать!
Я встала, оборачиваясь к этой женщине, и встретила её взгляд со спокойной, холодной решимостью. Вокруг нас собралась толпа мам с детьми, и все они с напряжённым интересом следили за происходящим, ожидая развития событий.
— Ваш сын толкал других детей, — спокойно сказала я, стараясь сдерживать гнев. — Моя дочь пыталась урезонить его словами, но он не слушал. Она защищалась.
— Я вас и вашего мужа по судам затаскаю! — орала мне в лицо баба.
— Мужа? — переспросила я с едва заметной усмешкой, не сдержав легкой усмешки. Это заявление показалось настолько абсурдным, что на мгновение даже смягчило напряжение. — Удачи вам в этом деле, — добавила я с холодным спокойствием.
— А он что, за вашей спиной спрятаться решил? — верещала тетка. — Как советовать дочке, так первый. А как со мной говорить — смылся?
Я почувствовала, как белею.
— Арина?
— Мам…. — она всхлипнула. — Папа… я думала… это он. Потом только поняла, что не он….
Мне показалось земля ушла из-под ног, подошедшей Марии пришлось поддержать меня за локоть.
— Мышонок…. Что он? Что случилось?
— Когда я упала и стукнулась, то заплакала и хотела идти к тебе. Но папа… тот мужчина… он вдруг подошел ко мне…. Посмотрел колено, подул. Погладил по голове. Сказал…. Сказал, что я должна научиться защищать себя….
— Мой храбрый, умный мышонок, — я судорожно прижала дочь к себе.
— Вы…. — тетка только открыла рот.
— Заткнись! — рыкнула я на нее, — хочешь разборок — встретимся в суде! Пошла теперь прочь!
Видимо вид у меня был такой, что она сразу замолчала.
— Мышонок…. Этот мужчина, как он выглядел?
— Высокий, мам. Красивый. Теплый, как папа. И пах приятно.
— Мышонок, — стараясь говорить, как можно спокойнее, я отстранилась чуть-чуть, чтобы заглянуть дочери в глаза. — Ты больше его не видела? Он ушёл сразу?
Арина задумалась, её взгляд на мгновение стал отрешённым, будто она снова переживала этот момент.
— Да, мам, — прошептала она, а в глазах заблестели слезы. — Он ушёл.
— Хорошо…. — я гладила ее по рыжим волосам, а глазами скользила по парку, пытаясь понять кто посмел подойти к моей малышке, — хорошо…. А раньше? Раньше ты его видела?
— Нет, мам…. Прости, мама, я правда думала…. Что папа вернулся…. Я так его плохо помню… мам….
Сердце сжалось от невыносимой боли, когда я услышала это. Аринка, моя малышка, всё ещё надеялась, что её папа вернётся, что всё будет, как раньше. Я сама изо всех сил боролась с этим желанием верить в невозможное, но для ребёнка утрата была ещё более жестокой и непонятной.
— О, мышонок, — прошептала я, крепко обнимая её и чувствуя, как горло перехватывает от слёз. — Ты не виновата. Всё хорошо, зайчик мой. Ты просто соскучилась по папе, как и я.
Арина разрыдалась, уткнувшись в мою грудь, и я прижимала её к себе, стараясь не расплакаться самой. Это чувство беспомощности и боли, которое захлестнуло меня, было невыносимым.