— Ах ты сука!
— Да, говорят, — пожала она плечами, снова направляясь к выходу.
19
Когда вечером Илона вернулась, её сопровождал Кирилл — заметно уставший, с осунувшимся лицом и потускневшим взглядом. Казалось, весь день, проведённый в бесконечных переговорах, интервью и холодном сопротивлении массам, вытянул из него последние силы. Его шаги были чуть медленнее обычного, плечи чуть более опущены, но, несмотря на усталость, он всё равно держался с присущей ему сдержанной гордостью.
— Встречай героя, — с порога небрежно сбрасывая туфли, Илона пошла на верх, в свою спальню. — Я отдыхать минут 30, вы — учитесь разговаривать. Агата, шокер нужен?
— Думаю, сегодня обойдемся без него, — пробормотала я, не уверенная в своей готовности оставаться с Кириллом наедине. Банально, не знала, что сказать.
Он помогать не торопился, устало сняв пиджак и, повесив его на плечики в прихожей, почему-то слегка поморщился, как от боли.
Его обычно уверенное выражение лица сменилось чем-то неуловимо мягким и спокойным. Он чуть покачал головой, словно сбрасывая напряжение прошедшего дня, и, посмотрев на меня, пробормотал:
— Извини за вторжение. Сегодня был тяжёлый день для всех нас.
В его голосе звучала непривычная нотка — нечто похожее на искренность, простую усталую честность. Я кивнула, не зная, как ответить, чувствуя, как между нами повисает неловкая тишина.
— Как ты? — спросил он, неожиданно посмотрев на меня, чуть прищурив глаза, будто пытался угадать, что творится у меня на душе.
— Наверное…. Лучше чем ты, — ответила тихо, прислоняясь спиной к косяку в прихожей. — Чай будешь? Поужинаем, когда Илона спуститься.
Кирилл кивнул, чуть расслабившись, и на его лице мелькнула тень благодарности.
— Чай… да, не отказался бы, — тихо сказал он, устало потирая шею.
Я прошла на кухню, включила чайник, и на несколько минут между нами снова установилась тишина, но она уже не была такой тяжёлой. Чувствовалось, что он, как и я, наконец позволил себе немного отдохнуть. Я достала кружки, поставила их на стол, и Кирилл, опустившись на стул, облокотился на столешницу, едва заметно улыбнувшись уголками губ.
Ставя перед ним чашку с чаем я вдруг заметила, что около носа засохли несколько капель крови, а губа выглядела разбитой и слегка опухшей. Внезапная волна противоречивых чувств пронзила меня — жалость, досада, тревога.
— Что с лицом?
— Все в порядке, — хмуро ответил он, отворачиваясь.
Я села рядом с ним и вздохнула, закрывая на несколько секунд глаза.
— Кирилл, если мы хотим выбраться из ловушки, давай попробуем хотя бы говорить.
Кирилл снова взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с тем, что могло быть усталой благодарностью. Он отстранился, как будто раздумывал над моими словами.
— Агрессивные переговоры, — ответил он уклончиво. — По объединению штабов.
— Хочешь сказать, — фыркнула я, не удержав усмешки, — это работа моего шефа?
— Его охраны. Да. Мощные ребята.
Кирилл коротко усмехнулся, проводя пальцем по разбитой губе, словно вспоминая недавнюю встречу.
— Что ни говори, за последние сутки я огреб больше, чем за последние десять лет. Видимо — заслуженно, — он чуть потянулся и поморщился. Судя по его позе — досталось не только его лицу.
— Лед прикладывать уже поздно, — помолчав, заметила я, — но можно попробовать.
— Агата, лучше бы ты меня снова шокером ударила, — вдруг с болью сказал Кирилл.
— Даже не надейся, — холодно отозвалась я, доставая из морозилки пакет с замороженными овощами и заворачивая в полотенце. — Держи, приложи к лицу.
Но вместо этого он приложил лед к плечу.
— А с плечом что?
— Лицо они старались не трогать, — усмехнулся он. — Мы ж коллеги, как никак.
— Дурдом… — я снова села напротив него. — Что ты сказал Григорию Владимировичу? О нас?
Кирилл на секунду замолчал, как будто обдумывая, как именно ответить, затем медленно выдохнул:
— Ему — правду. Потом пару минут у нас было…. искупление грехов. А после мы обсудили дальнейшую стратегию.
— Он меня ненавидит… — прошептала я.
— Он тебя уважает…. Ненавидит сейчас он меня.
Кирилл говорил спокойно, но я заметила в его глазах горький блеск. Он убрал лед с плеча, чуть поморщившись, и, глядя куда-то в сторону, добавил:
— Ему сложно принять, что ты оказалась втянутой в это. Ты была для него надежным человеком, который никогда не попадал в подобные ситуации. Ему больно видеть, что твоё имя тянут по этому грязному скандалу, но он понимает, что ты в этом не виновата.