В тот день Антоха не раскрыл секрета с наперстками своим друзьям, но поклялся маме никогда больше не связываться с азартными играми.
Как она узнала, что ее сын незаконно обогатился?
Догадаться несложно, если из кармана грязных джинсов Антона, вернувшегося домой за полночь, падают на пол футляр с новыми очками и смятые купюры. Их сумма превышала месячную зарплату библиотекаря в Димитровграде.
– Откуда у тебя такие деньги, сынок?
– Да это ж в футбольной академии игрокам премиальные выдали за победы нашей команды на первенстве России, – попытался увильнуть Антон.
Мама мгновенно уловила фальшь в его голосе.
– Ох, не ври мне, Антон, никогда мне не ври, иначе ты льешь воду на мельницу Сатаны.
Несмотря на атеистическое школьное воспитание Антон Ивагин благодаря маме верил в Бога, а стало быть и в существование его антипода.
– Мама, я больше не буду, – потупил глаза юный футболист и ушел спать в свою комнату.
Спать в родительской квартире можно было спокойно. Антон уже перерос отца, и угощать здоровенного сына ремнем, утяжеленным увесистой железной пряжкой, охранник Ивагин не рискнул бы, даже выпив цистерну коньяку.
Великие классики мировой литературы могли не страшиться Ивагина-старшего. Детские кошмары не беспокоили Антона, и даже пожелтевшие книги великих литераторов могли спокойно отдыхать на полках его комнаты. 20 век подходил к концу. Кому нужны были бумажные книги в эпоху наступающего по всем фронтам Интернета.
Глава шестая
Монмартр и коллекторы
Клятву, данную матери в Димитровграде, Антон не нарушал лет семь.
Всё изменил ее уход.
Отец умер раньше нее – инсульт хватил охранника Ивагина на берегу Большого Черемшана, куда он отправился на рыбалку вместе с коллегами. Смерть была мгновенной.
Ивагин-старший распластал руки, ойкнул, словно пронзенный шпагой, и рухнул навзничь у самой кромки песчаного берега. Из горла его хлынула густая кровь. «Прям как фонтан портвейна «Три семерки», – вспоминали на поминках финальную рыбалку охранника его коллеги-собутыльники.
А что еще было вспомнить об охраннике Ивагине? Ловил несунов, любил рыбалку, напивался по пятницам после работы… О его педагогических методах Антон никому не рассказывал, даже Кате. Хотя он и в принципе не любил рассказывать о себе.
Мама пережила отца всего на полгода. Инфаркт застал ее на рабочем месте в родной школьной библиотеке. Прилегла головой на настольные книги – роман «Игрок», повесть «Пиковая дама», лермонтовский «Маскарад», и уснула навсегда.
О таком наборе любимых книг на столе библиотекаря Татьяны Николаевны Ивагиной поведала Антону директор школы. Могла и не рассказывать, эти книги и дома были у мамы всегда под рукой. А еще, конечно, «Герой нашего времени». В детстве, прочитав название этой книги, Антон огорошил маму: «Я тоже буду героем своего времени».
– Конечно, будешь, сынок, – легко согласилась мама и тихо добавила. – Времена не выбирают, в них живут и умирают. Какое время, такие и герои…
– А я буду жить вечно, – настаивал 10-летний мальчишка.
– Лишь бы с любовью к людям, – ответила тогда мама.
После двух потерь самых близких людей Антон пошел вразнос. Пил изрядно. Продав родительскую квартиру, ему было на что разгуляться. Возвращаться из Москвы в родной город и тупо спиваться вместе с бывшими однокашниками он, конечно, не планировал. Да и пустая квартира в провинциальном Димитровграде его пугала.
– Если выиграть, так миллион, если жить, так на Монмартре, – считал Антон в то время, когда подавал футбольные надежды в академии столичного «Спартака». Не просто в Париже, где-нибудь в Латинском квартале у Сорбонны, а именно на Монмартре.
Об этой парижской обители художников и писателей Антон прочитал еще в детстве в маминой библиотеке. Базилик Сакре-Кёр, запах цветущих платанов, лиловые негры, жареные каштаны, квартал красных фонарей на Плас Пигаль, проститутки разных национальностей манили к себе юного футболиста Ивагина.
– Молодая стройная мулатка, вступившая на путь порока, чтобы вырваться из железного капкана нищеты, торговала своим телом, пока не встретила известного русского футболиста, который бросил к ее ногам целый мир, окутал своей любовью и вырвал из лап дьявола, – примерно такими были первые литературные записи Антона Ивагина, конечно, будущего великого писателя и неотразимого сердцееда из Димитровграда, каким он себя в то время представлял.
Тогда Антон еще не знал, что многие юные леди торгуют своим телом исключительно из большой любви к соитию. Когда он убедился в этом лично, побывав в Париже в командировке, то сжег свой наивный дневник, предварительно, правда, перечитав юношескую белиберду собственного сочинения.