В воздухе висела густая тишина, словно саван, окутывая место трагедии своей ледяной хваткой. Черные полосы на асфальте, словно змеиные шрамы, извивались на бледном лице зимы, разрывая его безмолвное совершенство хриплым криком резины. Казалось, они вопили о яростной борьбе, о последнем отчаянном танце со смертью, но их предсмертный шепот тонул в заунывном вое ветра, метавшегося в голых костях деревьев.
Мы решили покинуть это проклятое место, где смерть расцвела своим зловещим цветком. Задерживаться здесь означало бы поддаться удушающей хватке отчаяния, и без того тяготевшей на плечах, словно могильная плита. Перед тем как нырнуть в спасительную утробу автомобиля, я бросил последний взгляд на старика. Он застыл там, словно изваяние Скорби, высеченное самой судьбой.
Усаживаясь в автомобиль, женский хор оплакивал трагедию. Их слова – надгробные речи о былом счастье, о том, как безжалостная рука смерти перекроила карту жизни. Мы с водителем хранили гробовое молчание, каждый погребен под спудом собственных мыслей. Мы вдруг ощутили ледяное дыхание хрупкости бытия, поняли, что жизнь – лишь тонкая нить, готовая оборваться в любой миг. И случайность, эта слепая богиня, может в одно мгновение превратиться в неумолимый рок.
Мы поехали дальше, в салоне воцарилось молчание, нарушаемое лишь мерным гулом мотора. Каждый, казалось, переваривал услышанное, пытаясь оценить все возможные последствия и риски. В звенящей тишине Николай нарушил молчание, словно камень, разрушающий хрупкую гармонию: «Трагическая случайность. Вы знаете, на повороте образовался коварный ледяной покров, особенно опасный для тех, кто не снижает скорость». Его слова, такие же простые и будничные, как зимний пейзаж вокруг, прозвучали диссонансом в атмосфере, где все искали рукотворные причины произошедшей трагедии. В них читалось недоверие и нежелание принимать надуманное объяснение случившемуся. Анна Михайловна, не отрывая взгляда от Николая, прошептала: «Случайность? Ты действительно так думаешь, Николай?» В ее голосе звучало не только недоверие, но и надежда, словно она отчаянно хотела поверить в его слова, ухватиться за эту соломинку рационального объяснения.
Николай, чувствуя на себе тяжесть всеобщего внимания, лишь пожал плечами: «Жизнь полна случайностей, Анна Михайловна. Особенно часто это происходит в жизни водителей. И порой самые страшные события происходят именно из-за случайностей».
Алевтина Викторовна заговорила — стремительно, как сорвавшийся с гор поток, — с безапелляционной уверенностью хирурга, препарирующего гнойник: — «Смерть депутата — трагедия, безусловно, но игорный бизнес — это клоака криминала, где сплетаются личные вендетты и грязные деловые интересы. Полная картина, по моему глубокому убеждению, проявится лишь после вивисекции этой истории. Игровые зоны, призванные стать локомотивами туризма и щедрыми донорами бюджета, на деле оказываются питательной средой для криминальных метастаз. Преступные схемы здесь разнообразны, как ядовитые цветы в тропическом лесу, и направлены на скорейшее обогащение, а конкуренция между игроками — это гладиаторские бои без правил. Акулы игорного бизнеса, жаждущие удержаться на вершине пищевой цепи, не брезгуют ничем: от подкупа продажных чиновников до силового давления, обращающего конкурентов в пепел. Параллельно с лицензированными казино в этих зонах процветают подпольные притоны, словно ядовитые грибы после дождя. Они не платят налогов, игнорируют правила, предлагая более выгодные условия игрокам, тем самым срывая куш. Контроль над этими злачными местами, как правило, принадлежит криминальным спрутам. В казино вовсю орудуют шулеры, ловкачи от карточных колод и повелители рулетки, чьи методы изощренны, как у средневековых инквизиторов. Цель одна — выпотрошить кошельки доверчивых игроков. Игровые зоны — это идеальный полигон для отмывания грязных денег, где кровь превращается в золото. Преступные капиталы вливаются в казино, совершают круговорот через игровые столы и выходят уже обеленными, словно после таинства крещения. В условиях волчьих законов рынка акулы игорного бизнеса готовы на любые подлости, дабы убрать конкурентов с дороги. Компромат, тщательно выверенный, как яд кураре, провокации, поджоги, оставляющие лишь пепел, и физическое насилие, превращающее людей в калек. Помню, как в одном из московских развлекательных комплексов крупный игрок, почуяв подвох в действиях другого игрока, организовал его похищение, словно в голливудском боевике. Несчастного несколько дней держали в темном подвале, требуя признаться в мошенничестве и вернуть "выигранные" деньги. Инцидент закончился лишь вмешательством полиции. Этот случай — квинтэссенция страстей и криминала, что бурлят в мире азартных игр. Трагедия депутата — это закономерный исход, вписанный в кровавые законы и методы игорного бизнеса. Это скорее эхо прошлого, чем случайный выстрел».