И пока яхта возвращалась в автоматическом режиме, маленькая ведьма уже обсуждала, как и с кем она проведёт свой день рождения.
А ближе к полудню, пришлось надевать генеральский мундир и лететь в Москву, для разговора с руководством страны.
Да, Никита реально перерос этот уровень, но от них он видел только хорошее, и вот таким жестом — формой и орденами подчеркнул свою системность и контактность, что конечно же было оценено по достоинству. Кроме того, Никита предпочитал, чтобы в его хозяйстве всё работало как нужно и СССР в этой системе занимал совсем не последнее место.
Встретились в одном из залов Большого Дворца, за круглым столом, сервированным чайным сервизом, подчёркивая неформальность разговора.
Никита рассказал и показал видеонарезку созданную его ассистентом буквально за пятнадцать минут из всего огромного архива, поясняя какие-то моменты по ходу просмотра.
Глава телерадиокомитета сразу ухватился за идею показать кадры для жителей СССР и Никита, хотя и не очень хорошо относился к славе, договорился слить весь архив, на чём выкинул проблему из головы.
Агуреева интересовало прежде всего, как организовано общество в разных мирах, Косыгина возможностью вести торговлю и вообще экономические связи, военных — перспектива обучения офицеров в академиях других миров и получения практического опыта боевых действий с оружием следующего поколения.
Никита сразу отдавал распоряжения в чат секретариата клана Урго, и поручения для корпорации «Тысяча глаз», разрешая вопросы практически мгновенно.
— Никита Анатольевич, есть вот ещё какой вопрос. — Косыгин, давно уже не нуждался в очках, но носил их по привычке просто как декоративный элемент. — Председатель правительства снял очки и стал неторопливо протирать их, что как правило обозначало некоторую нервозность главы государства. — Часто к нам обращаются разные… господа, с просьбой устроить аудиенцию с вами. В последний раз это был президент США, господин Рейган а до него президент Бразилии, Папа Римский и вообще череда всяких персонажей мирового политического шапито. И в связи с этим мы подумали, что было бы неплохо, если бы вы переселились во что-то соответственно статусу, например, дворец в Марфино, или в Дубровицах. Да хоть где. Если есть что, отремонтируем, если нет — построим, оборудуем, да приведём местность в красивый вид, чтобы гостей принимать.
— А зачем нам красиво принимать этих говнюков? — Никита усмехнулся. — Они нам не друзья, никогда ими не были и никогда ими не станут. Удивить роскошью отделки? Не вижу смысла. Подчеркнуть их статус? Вообще непонятно зачем. Я предлагаю для подобных деятелей, просто выдавать визу, а там пусть связываются с секретариатом, договариваются о встрече или ловят меня где хотят. Они ведь не с генералом КГБ встречаться желают. Они с Воином Мироздания хотят пообщаться. Кстати, рядом с моим домом на набережной есть отличное кафе Вазгена Зерваса — одного греко-турецкого армянина делающего потрясающий кофе. Там и поговорить можно. А если этих граждан не устраивает место и время, то значит и разговор им не очень-то нужен. — Никита развёл руками.
— А представителей трудовых коллективов и общественных организаций СССР? — Спросил недавно назначенный глава ВЦСПС Семён Горбунков.
— А точно их вопрос не может быть разрешён вами или аппаратом государства? — Ответил вопросом на вопрос Калашников. — Я не против встретится, но зачем? Если это просто разговор «по душам» то, наверное, можно как-то организовать большой курултай, посадить десятка два за стол и просто поговорить с трансляцией на всю страну. Но вот тратить время на каждого представителя отдельного коллектива, не имею ни времени, ни желания. Их в стране миллионы, и этот процесс станет бесконечным циклом.
— Принято. Мы подумаем над возможной формой такой встречи, и свяжемся с вашим секретариатом. — Профсоюзный начальник кивнул.
— Очень приятно видеть адекватного человека на такой непростой должности. — Никита склонил голову.
— Семён Семёнович у нас хм… издалека. — Начал министр обороны.
— Внешняя разведка. — Пояснил Косыгин. — Сильно подставился на прошлом месте работы, и вот теперь пришлось сменить даже имя.
— Это там, где собака друг человека? — Никита негромко рассмеялся. — Отличная шутка. Семён Семёнович, давайте вы соберёте представителей крупных коллективов и общественных организаций, а я вроде как случайно заеду на съезд и отвечу на все вопросы.
— Да, очень правильное решение. — Косыгин кивнул. — Так мы избежим системности, и представим это вроде как случайностью. Кстати, решение отдать вопрос встреч, секретариату, тоже хорошая тема. Мы как бы вообще устраняемся из этого поля.
— А насчёт дворца, всё же подумай. — Вставил Агуреев. — Просто как удобное рабочее место для встреч здесь в Москве. Не топтать же всем твоим гостям квартиру, и дом в Переделкино?
— Тогда, наверное, проще взять кусок земли, и построить там что-то. — Никита задумался. — Как-то не хочется занимать исторические здания. Пусть там делают музеи, или что-нибудь ещё.
— Есть отличное место в Мытищах, на берегу Клязьмы. — вскинулся предгорсовета Москвы Тропинин. — Между посёлками Терпигорьево и садами Дубрава.
— Ну вот и займитесь землеотводом, а правительство пусть изыщет финансирование и ресурсы для строительства.
— Зачем? — Никита пожал плечами. — Вызову фирму из Верхнего мира, и они дня за три построят там всё что нужно вместе с автострадой до Москвы.
— Или так. — Косыгин кивнул. — Ещё один вопрос который мы бы хотели согласовать. — Он едва заметно усмехнулся. — Тут у нас иерархи церкви бунтуют. Требуют запретить твои храмы и прочее. Так-то их позиция выеденного яйца не стоит. Храмы твои они же вообще не на земле стоят. Но в последнее время к ним совсем никто не ходит. Зачем рассуждать о каких-то чудесах, когда настоящее чудо вот оно. Только шагни в портал.
— А зачем что-то вообще делать? — Удивился Никита. — Церковь, любая, у нас отделена от государства. По сути все они той или иной степени коммерциализированные предприятия по продаже лапши вразвес. И какое стране дело до спора одного ЗАО, с другим? Причём спора не предметного, на уровне законов и имущества, а именно беспредметного, вроде как кто-то у кого-то переманил клиентов. Ну пусть поплачут.
Сидящие за столом рассмеялись.
— Всё бы ничего, но они начали подтаскивать всяких придурков и уже были попытки подрыва храмовых порталов.
— Земной взрывчаткой храмовые порталы не взять. — Никита покачал головой. — Но, если кто-то из них нанесёт травмы людям, я приму меры. Например найму ищеек из Верхнего мира и когда те сдадут мне виновных, никто моргнуть не успеет, как эти твари окажутся в рабском ошейнике в бараке без малейшей возможности побега.
— Как-то не по-советски выходит, — заметил генпрокурор.
— А взрывали они по советским законам? — Спросил Калашников. — А ловите и сажаете их вы тоже по советским законам? Нет? А куда здесь потерялись советские законы? Или они как ноты в одной юмореске: Здесь, читать, здесь не читать, здесь мы рыбу заворачивали? И ещё одно соображение. Либо СССР — независимый анклав, не признающий никаких законов кроме своих собственных, либо часть Серединных миров, со всеми вытекающими. Не мне вам объяснять, как опасно избирательное правосудие.
С приёмным дворцом всё закрутилось неожиданно быстро, и уже через сутки с ним связалась Лайра Тиго, когда-то бывшая посредником от юридического Дома «Равновесие», Клана «Тысяча глаз», теперь получившая место в директорате клана.
Она прибыла лично, и на месте будущего строения объяснила, что в конкурсе за право строить дворец, соперничают восемнадцать компаний, и это только те, кто успел узнать о том. что Хранителю требуется здание и правильно оформить заявку.
— Они все предлагают постройку бесплатно, но хотят иметь возможность упоминать ваше имя в числе своих заказчиков.
— И как я понимаю, разницы в итоговом качестве никакой?